Живых созданий синтезировать не получится и не предусмотрено: жизнь даётся от Бога, и только от него. Даже бездуховных тварей получить невозможно, я имею в виду живых — только мёртвых, как тушёнка. Так что, мне виделось что-то, менее экзотичное, наподобие нашего коллеги Бульдозера и смущает «антигравитон». Смущение вызывает незнание о том, как его использовать в борьбе с «бабёнкой». Но это — детали, которые мы будем обмозговывать по ходу пьесы. Боюсь, без импровизации не обойтись.
— Ты полагаешь, что заложил живую собаку, как бы цинично это не прозвучало, вернуть её живой назад не получится? — спросил Дед.
— Нет! — резко и решительно возразил Крон, отвергнув все сомнения и предположения, относительно воспроизводства жизнеспособных субстанций. — Дело в том, что при распаковке на атомы, мы убиваем собаку: дух отлетает к Богу, а душа умирает, согласно Библии, вместе с кровью. Так что, даже бездушного зомби не получишь.
— А как же быть с телепортами, которые мы встречали? — опять задал Кащей провокационный
вопрос, на которые его, последнее время, слишком часто стало подмывать.
— Не знаю, не профессор, но возможно, что там не такой принцип разложения на атомы, как мы думали в начале. Где-то в наши изыскания закралась ошибка, наверное. К тому же, ты сам видел результаты тех экспериментов.
Очень тихо, почти осторожно вошла Наина, появление которой, временно осталось незамеченным. Все так были поглощены разговорами и сбором, к предстоящему путешествию, что не сразу заметили присутствие дополнительного разума, при частичном отсутствии основного.
— Радует, что не в Трансильванию отправляемся, а только в Сибирь, — задумчиво сказал Почтальон. — В определённый период жизни, это может огорчить, но сейчас представляется лучшим вариантом.
— Чем тебе Европа не угодила? — не понял Бармалей.
— Всем! А ну эту Европу в… Дальше, по рифме.
— Правильно! — согласился Сутулый. — Оттуда уже все бегут. Миграция принимает необратимый характер. Одни уходят, приходят другие…
Тут товарищи заметили, что Наина сидит за столом и прислушивается к разговору, не перебивая философские изречения и, как всегда, загадочно улыбается. Сам не зная почему, Крон вспомнил их первую встречу и первые впечатления, от нежданного свидания. Разве он мог тогда предполагать, что всё зайдёт так далеко… Ну, конечно, в смысле единства взглядов и целеустремлений. Правда, в последнем, он был не очень уверен, но старался верить в лучшее. Крон окончательно запутался в умозаключениях, боясь признаться самому себе в том, в чём не понимал, ровным счётом — ничего.






