ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сияние, Автор - Тунстрём Ёран, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Сияние Тунстрём Ёран Сияние, Автор - Тунстрём Ёран, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. I Словно улыбка юной женщины, впервые увидевшей в оригинале Боттичеллиево «Рождение Венеры», вспыхнуло это утро над вересковыми пустошами, куда я взобрался, ожидая, что почерпну здесь силу от моих истоков. В бинокль я обвел взглядом горизонт — ведь нужно убедиться, что я один и что настоящее время ничем не помешает моим раздумьям. Ничего такого не видно. Облака, которые окутывали вершину Фредлы, внезапно расступились, и на лужайку перед моим летним домиком хлынул свет. Впереди раскинулся синий морской простор, а в озерце неподалеку купались сотни морских ласточек. Еще тут были ржанки, кулички-сороки и чайки, временами, будто снежные тучи, налетавшие с птичьего базара. Восемь лошадей торговца играли, подталкивая друг дружку, прохладный ветер задувал с ледника, легонько шевелил пышные лиловые подушки горных васильков и спешил дальше, к лавовым полям Глухомани. О эта земля! Похожая на распухшую бесперую утку, лежит она далеко в Атлантике земля, достойная музыки Вагнера. Будь я поэтом вроде моего отца, я бы, не раздумывая, написал для него либретто. Здесь мне хочется быть, и завывать на луну, и воскрешать в памяти трепет непостижимости. Ведь на пустошах ведутся иные разговоры, не такие, как внизу, в Рейкьявике. На пустошах мо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сестра Стейнунн сказала, что да.

— Конечно, папа. Хочешь послушать Брамса?

— Нет. Не успею. Они, пожалуй что, скоро обед принесут.

—

Кормят хорошо?

— Не знаю. Я вкуса не чувствую. Фруктовый мусс недурен, он мне больше всего нравится. Ты скоро уедешь от меня? Оставишь меня тут с ними?

— Я ведь только что приехал.

Жуткое слово — «они».

Отец произносил его так часто, что между ним и миром пролегла трещина. Он будто сидел на острове, который мало-помалу удалялся от материка. Небритый, глаза ввалились. В своих несвежих кальсонах он сидел прямо напротив меня и не отпускал мою руку.

Случались и такие дни, когда рассудок у него прояснялся.

Зато сам я был охвачен огромной спешкой, то бишь находился чуть ли не в маниакальном состоянии. В творческой горячке. В большой суматохе. Я словно бы невольно отмахивался рукой от жужжащего роя мыслей, чтобы увидеть совсем-совсем простое, вот как мой отец, а в нем увидеть время.

Созидательная горячка роста, когда придумываешь сам себя.

Но возможно, я уже совершил открытие и начал по краям остывать. Мог позволить ему держать мою руку. Не испытывая боли.

— Дай мне стакан воды. — Он удовлетворенно хохотнул. — Возвращение блудного сына.

— Я никогда не пропадал.

— Знаю, знаю, но раньше не знал. Как тебе жилось-то, а?

Я

перебрал свои реплики и остановился на вот этой:

— Когда ты один, не всегда весело сидеть под крышами Парижа и пить шабли со спаржей и земляникой.

— Ты разыскал того… француза?

— Работы и так было по горло.

— Франция должна узнать о своем преступлении.

— Да, папа.

— Ты обязан уничтожить эту сволочь, — сказал отец, и я впервые услыхал от него бранное слово, кто-то другой завладел им и теперь впервые заговорил его устами, и я пока не понимал, нравится ли мне этот другой. Отец захохотал, гулким, пустым смехом.

— Пап, тебя кто-нибудь навещает?

— Конечно, хотя это тягостно. Она бывала здесь, ну, как бишь ее?

— Сестра Стейнунн.

— Ну да, она заходит, но я имею в виду другую, из министерства юстиции.

— Свава Эрлингсдоухтир.

— Кажется, так. Когда-то я провел с нею… одну ночь… надо бы спросить у нее…

— Ты даже и не помнишь.

—

На этих партийных сборищах всегда было так много народа… а если партия одерживала победу, то… как бы это сказать… ликование продолжалось до бесконечности… а ликование опять же выражается по-своему… Пьетюр, как, ты сказал, ее зовут?

— Свава Эрлингсдоухтир. Трудновато мне представить ее с тобой в постели.

— Н-да, Бог с ней, с постелью. Тебе бы надо поесть, а я даже не знаю, что тут найдется, еду-то они приносят.

— Я могу сбегать в магазин.

— Помнишь мой салат? Провансальский?

— Вроде бы помню.

— Нет, не помнишь. Да, наверно, и помнить незачем.

— Можно приготовить его. Если ты сумеешь.

— Нет, не сумею. Вот так все и кончается. Заправку и ту почти что позабыл.