ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сияние, Автор - Тунстрём Ёран, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Сияние Тунстрём Ёран Сияние, Автор - Тунстрём Ёран, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. I Словно улыбка юной женщины, впервые увидевшей в оригинале Боттичеллиево «Рождение Венеры», вспыхнуло это утро над вересковыми пустошами, куда я взобрался, ожидая, что почерпну здесь силу от моих истоков. В бинокль я обвел взглядом горизонт — ведь нужно убедиться, что я один и что настоящее время ничем не помешает моим раздумьям. Ничего такого не видно. Облака, которые окутывали вершину Фредлы, внезапно расступились, и на лужайку перед моим летним домиком хлынул свет. Впереди раскинулся синий морской простор, а в озерце неподалеку купались сотни морских ласточек. Еще тут были ржанки, кулички-сороки и чайки, временами, будто снежные тучи, налетавшие с птичьего базара. Восемь лошадей торговца играли, подталкивая друг дружку, прохладный ветер задувал с ледника, легонько шевелил пышные лиловые подушки горных васильков и спешил дальше, к лавовым полям Глухомани. О эта земля! Похожая на распухшую бесперую утку, лежит она далеко в Атлантике земля, достойная музыки Вагнера. Будь я поэтом вроде моего отца, я бы, не раздумывая, написал для него либретто. Здесь мне хочется быть, и завывать на луну, и воскрешать в памяти трепет непостижимости. Ведь на пустошах ведутся иные разговоры, не такие, как внизу, в Рейкьявике. На пустошах мо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда-то в ней были паруса, звуки скрипки, Фредла с лиловыми подушками горных васильков, хрен и топленое масло, цвет глаз возлюбленных и благоухание пушицы в ночи. Там было множество комнат, светлых и темных, складов и соборов.

Черный день. Вселенная билась волнами о наши берега, ее прибой плескался вокруг головы на подушке, когти волн царапали его кожу, я взял Жюльетту за руку, приложил палец к ее губам, кивнул на него:

— Сейчас мало что увидишь. Но так много увидено прежде.

Эта голова — теперь лишь сумятица органов, поврежденных, изношенных сосудов, разбитых окон, вывороченной брусчатки, мотков колючей проволоки, гаснущих очагов. Руины столицы, где меня носили в портшезе лакеи глаз, ушей, вкуса, обоняния и осязания.

— Кто здесь?

— Это я, Пьетюр.

— Где я?

— На Скальдастигюр, двенадцать.

— Я очень болен?

— Да, папа.

— Ты его разыскал?

— Кого? Ах, посла! Да, конечно.

— И он получил по заслугам?

— Не сомневайся.

— А наше сокровище, ты его забрал? Мяч?

— Ну, не совсем то самое.

— Другое?

— Куда более

ценное.

Я поднял руку Жюльетты и положил поверх его руки, которая покоилась на одеяле:

— Вот оно, мое сокровище.

Кухня на Скальдастигюр содрогалась от крепчающего ветра, но мягкий желтый свет ламп озарял отцовский лоб, плиту и диван посредине. Ах эта кухня! Тут можно делать что угодно. И чего только мы не делали! Отец попробовал взять руку Жюльетты в свою, но моторика не действовала, он двигал своей рукой по одеялу, взад-вперед, сокровище, что лежало там, было не таким, какого он ожидал, он находился далеко в туманном океане, не в силах сосредоточить свое сознание. Но вот пальцы замерли, опустились на роковую истину кожи.

Безмолвие. А потом прибежище тьмы осиял лучезарный свет.

— Рыбная девочка? Ой, рыбная девочка. Ты забрал ее

у него

? Забрал ее, молодчина. Ой-ой-ой. — Он улыбнулся, улыбка сменилась хихиканьем, хихиканье — смехом, смех — свистящим хрипом, хрип — сдавленным кашлем, мы подняли его с подушек, я принес воды, он выбил стакан у меня из рук.

— Ревеневый сок!

Помнится, этого у нас никогда не было. Привкус каких-то неведомых мне миров, может, когда хрип пройдет, он расскажет о чем-то, связанном с желтизной.

— Тяжко, да, папа?

— Тяжко. Я хочу ревеневого сока.

— Где он?

— Он… — Отец глубоко вздохнул. — Нет, это я просто случайно вспомнил, просто… Положи меня пока, грудь очень болит.

— Тут есть вино. Принести?

Он смотрел на меня широко открытыми, невидящими глазами. Потом они закрылись, я подумал, что ему хочется спать, — но из-под натянутой кожи словно бы вновь проступила улыбка. Едва уловимо проступила в уголках рта, и в безмолвие кухни выдавились два слова, два его самых последних слова:

— Спрашивай дальше!

~~~

В этот день у нас на глазах распустились листочки смородины.