Сгинули женщины главы родов моей родины, и богиня, которой они поклонялись, сгинула вместе с ними. Ода тоже ушла в небытие — невелика потеря. Однако были богини и получше, они не пожирали своих врагов и не купались в их крови. Некоторые из богинь были добрыми и сострадающими. Они были хорошими матерями, такими, какой пытаюсь быть я. И, кстати, они не погружали мир в пучину, уничтожая при этом все живое.
Мне
кажется, Яхве есть за что ответить. Но, спешу признать, многое для меня остается непонятным. Поэтому когда-нибудь, может через многие годы, я вернусь в горы и соберу раковины. Я видела, что некоторые из них вросли в камень, и это тоже странно. Я попытаюсь понять, что и как их туда занесло, и, быть может, постигнув творения Яхве, мне удастся понять Самого Яхве. Хотя бы чуть-чуть. Если я пойму Его, может, мне станет ясно, почему Он уничтожил красоту, которую Сам некогда создал.
Думаю, большее мне не под силу. Мне подвластно лишь сомнение. Перед тем как судить, мне хочется понять.
Все «может быть» да «может быть». Скорее всего, я просто состарюсь, стану такой же сморщенной и сварливой, как мать Хама. Потом умру. А потом, если свекор не врет, у меня все же появится возможность задать Яхве несколько вопросов.
Хам ничего не знает. Когда я уезжаю, он думает, что мне просто хочется побыть одной. Смешно — мы и так одни, разве можно желать еще большего одиночества? Он никогда не спрашивает, где и как я провожу субботу, а я не рвусь рассказывать. И так понятно, что, по крайней мере, сейчас он не заинтересован в поддержании отношений с семьей, а разговоры о Боге тоже его не привлекают. Ему и так есть, о чем думать: урожай, скот, строительство дома. Конечно, он заслуживает хотя бы один день отдыха в неделю. Я думаю, б
о
льшую часть субботы он спит, и я его нисколько не
осуждаю.
Глава одиннадцатая
НОЙ
Такой болезни он никогда раньше не видел. Ни лихорадки, ни болей, ни бреда, ни потоотделения, ни бессонницы, ни рвоты, ни дрожи. Глаза горят огнем на ее бледном лице, она так ослабла, что не может встать с постели. Кроме слабости, она ни на что больше не жалуется.
Она с прежней энергией осыпает Ноя указаниями:
— Надо еще потрудиться над погребком.
— Хорошо, — покорно отвечает Ной.
— Когда выкопаешь погреб, обложи его камнями, а то все заплесневеет. Я говорила об этом Яфету еще прошлым летом, но он, как обычно, меня не послушал.
Она напоминает о погребе уже в четвертый, а может, и в пятый раз.
— Ты славно придумала, — соглашается Ной. — Я сделаю, как ты скажешь.
Она окидывает блуждающим взглядом стены:
— Не забудь, тебе к зиме нужно одеяло потеплей. А мы всю лучшую шерстяную ткань отдали детям.
Ной склоняет голову.
— Где козы? — неожиданно вскидывается она. — Ты же за ними не
смотришь, они ведь разбегутся.






