Тут она вспомнила, какие испытывала ощущения, когда впервые приехала в Киммерию. Тогда всё здесь казалось ей чужим и враждебным. Ученики считали ее выскочкой, которой удалось пробраться в стены академии вопреки всем правилам приема. А ее собственные родители ничего не рассказали ей об этой школе – просто привезли ее сюда и бросили, словно избавляясь от обузы. Когда Джулия, безупречная светловолосая Джулия, отличница и школьный префект, водила ее в день приезда по зданию, Элли чувствовала себя полной идиоткой. Чуть позже она ознакомилась со странными правилами этой школы: комендантский час, конфискация всех электронных устройств, запрещение покидать школьную территорию без особого на то разрешения – и с другими запретами, не менее странными, загадочными и удручающими. Чуть позже она узнала о существовании Ночной школы и группы избранных учеников, посещающих ее. Эти «аристократы» собирались после комендантского часа в дальней комнате на третьем этаже, проводили тайные семинары, устраивали своеобразные тренинги, чем-то похожие на языческие ритуалы, на которые другим ученикам запрещалось
даже смотреть.
Но несмотря на все эти странности и таинственность, не прошло и двух месяцев, как она почувствовала себя здесь как дома. Более того, этот вновь обретенный дом казался ей временами роднее собственного.
С мыслью об этом она открыла шкаф и вытащила из него небольшой чемодан, который, по словам Изабеллы, прислали ей родители. Она не испытывала иллюзий относительно того, что они туда сложили. Скорее всего, несколько книг, ее тетради с конспектами, кое-какая одежда и…
Она расплылась в улыбке.
Поверх всех остальных вещей лежали ее любимые красные, со шнуровкой, сапоги «Доктор Мартенс» на толстой подошве. Круто!
Нежно проведя рукой по высокому голенищу, она достала из-под него исписанный листочек. Записка от мамы.
Начиналась она, как обычно, с завуалированного упрека, приправленного иронией.
«Кажется, Киммерия исправно снабжает тебя приличной обувью. Поэтому не понимаю, зачем тебе понадобились эти, извини за грубое слово, дерьмодавы…»
– Разумеется, ты не понимаешь, мамочка, – с легким раздражением пробормотала Элли, пробежав глазами остальное послание. Увы, в нем не говорилось ни слова о том, что же именно случилось той ночью в Лондоне. Равным образом в нем не упоминалось ни об Изабелле, ни о Натаниэле. Вообще никакой важной информации. Очередная пустышка. Кажется, родители решили и дальше делать вид, что ничего существенного не произошло.
А между тем интуиция подсказывала Элли, что привычного ей мира больше нет. Она ощущала себя так, словно находится на линии огня, не зная, кто в кого стреляет и почему.
Одно хорошо: как бы то ни было, она постепенно стала понимать, кому можно доверять, а кому – нет.






