Если Его Преосвященство будет иметь букет болезней, состоящий из подагры, геморроя и язвы, то жизнь его работников станет несказанно плачевной.
— Именно, — огорчился он. — Точно так говорят. Ты разговаривал с ними?
— Нет, Ваше Преосвященство, — возразил я резче, чем хотел. — Анатомия и физиология, а также определённые навыки в лечении несложных недугов были частью моего образования.
— Несложных недугов, говоришь… Ну да, Мордимер, я забыл, какой ты учёный.
Ого, Его Преосвященство становился язвительным. Нехорошо. А я совершил непростительную ошибку, намекая, что язва является всего лишь несложным недугом. Когда уж ты научишься придворной жизни, бедный Мордимер? — спросил я сам себя.
— Велят мне пить такую гадость, — пожаловался епископ, на этот раз достаточно жалобным тоном. — Воняет, будто это блевотина, а на вкус, — он снова махнул рукой, — лучше не говорить.
— Посоветовал бы молоко, Ваше Преосвященство, — сказал я так мягко, как мог. — Как только почувствуете жжение, кубок свежего молока…
— Молока? — он посмотрел на меня с подозрением. — Издеваешься, Мордимер?
— Разве я посмел бы? — я быстро возразил. — Против изжоги, язвы и желудочных расстройств молоко лучше всего. Верьте мне, пожалуйста.
— Может и молоко, — он почесал подбородок. — Предпочитаю молоко, чем эту их отраву. А может… — Что-то опасно блеснуло в его глазах. — Может они хотят отравить своего епископа? Меч Господа, Его Преосвященство, по-видимому, был более пьян, чем я думал! Похоже, опорожнённая наполовину бутылка не была первой, что гостила сегодня на епископском столе.
— Никому нельзя верить Ваше Преосвященство, — сказал я, — кроме праведных мужей, таких как вы. Если Ваше Преосвященство отдаст приказ, велю разузнать о них.
— Э-э, где я потом найду других? — вздохнул он минуту спустя и покрутил головой. — Знаю я твои расспросы, Мордимер. Думаешь, я забыл,
как ты провёл допрос кузена графа Верфена?
Я предпочитал молчать, так как дело было давним, и я некогда уже заплатил за него епископской немилостью. Впрочем, кузин графа Верфена умер не по моей вине, потому что я даже не успел его тронуть, а лишь тепло и спокойно объяснил ему принципы работы наших инструментов. А он похлопал ресницами, поперхнулся воздухом, покраснел и отдал Богу душу. Ужасно нежным было наше дворянство, но я предпочитал не углубляться в дискуссию на эту тему, поэтому лишь смиренно склонил голову.
— Вёл, вёл и довёл, — ворчал он недовольно. — А я должен потом объяснять, почему мои инквизиторы убивают дворян. Собственно говоря, почему я тогда не отобрал у тебя лицензию, а, Мордимер? — нахмурился он.
Если хотите спросить, любезные мои, жалел ли ваш покорный слуга, что попросил аудиенции у епископа, то вы заведомо знаете ответ: да, жалел.






