У одной стены громоздились хромоногие стулья и кривобокие столы, а рядом бесстыдно зияла белизной фарфоровая ванна. Вероятно, кто-то собирался установить ее в каком-нибудь номере на верхнем этаже и рано или поздно подвести к ней водопроводные трубы — и столь же вероятно, что теперь уж никто и никогда не будет ничего к ней подводить. (Не следует думать, что это была единственная ванна на всю гостиницу. Имелась еще одна — в номере, ключ от которого мистер Бангер давно потерял. Но то была всего-навсего жестяная лохань, покрытая облупленной краской снаружи и чешуйчатым наростом грязи изнутри, и восседать в ней человеку дородной комплекции и созерцательного склада ума было бы на редкость неуютно.)
Убранство конторы мило дополняли бильярд, обтянутый порванным зеленым сукном, круглый сосновый стол, на котором покоился номер монреальской «Стар» полуторамесячной давности, составляющий всю библиотеку гостиницы, а также окрашенная под мрамор сосновая стойка, за которой мистер Бангер раскладывал карты, залитые (в лучшем случае) супом.
О пыли во всех углах, об электрических светильниках, забитых паутиной и недействующих, о комьях красной глины на полу, о набросанных повсюду опилках и окурках — обо всем этом мы из деликатности умолчим.
Вудбери, Ральф и сержант выстроились в затылок у конторского стола, и мистер Бангер в раздражении вскинул голову.
— Можно тут у вас получить два номера до завтра и ужин? — обратился к нему Вудбери самым располагающим тоном.
Мистер Бангер (невидный, тщедушный человечек) аккуратно положил девятку пик на восьмерку той же масти, отряхнул руку об руку, глубокомысленно поджал губы, прикрыл девятку десяткой, поднял голову и промычал:
— Мм?
— Желательно
две комнатки, и вот сержанту одну — верно я говорю? Ну, так можно будет, а? Как скажете?
— Да вроде можно, — вздохнул мистер Бангер. — Давайте, расписывайтесь. Черт, какая же это скотина взяла отсюда книгу приезжающих? Вечно здесь кто-то все хватает! Черт знает, что такое!
Получив милостивое разрешение втащить наверх рюкзак на собственном горбу и самому отыскать свой номер, Ральф обнаружил там более или менее стандартный набор всего, что полагается иметь обычному гостиничному номеру, а именно: кровать, комод и стул. Правда, кровать оказалась столь чувствительной, что начинала скрипеть при одном только взгляде на нее, у комода не открывались ящики, а единственный стул был для устойчивости (безрезультатно) обмотан проволокой. Зато одной детали, обычно имеющейся в гостиничных номерах, здесь явно не хватало: воздуха, которым можно дышать. Окно, как убедился Ральф, было наглухо забито гвоздями, и вместо воздуха приходилось довольствоваться застарелым ароматом розового мыла, раздавленных насекомых и прелого белья.






