Джеймс слишком хорошо знал, что стоит один раз стерпеть, и навеки станешь мишенью для битья, но и устраивать крутое мочилово в первый же день не хотелось, поэтому он просто двинул Гарта кулаком в нос и убежал. Остаток перемены он провел, в одиночестве бродя по двору. Ему мерещилось, что все смотрят на него и показывают пальцами.
Весь третий урок Гарт сидел, прижимая к носу платок, чтобы остановить кровь. После обеда Джеймс хотел поиграть с ребятами в футбол на крытом стадионе, но там уже играли Гарт, Стюарт и пара их приятелей. Джеймс решил уйти подобру-поздорову. Нашел тихий уголок на задворках школы, сел возле стены и принялся делать домашнюю работу.
На страницу учебника естествознания упала тень. Джеймс поднял голову. Перед ним стояли Гарт, Стюарт и шестеро их друзей — для поддержки. Джеймс разозлился на себя за то, что вовремя не заметил их и подпустил так близко.
— Ты мне нос расквасил, козел, — сказал Гарт.
— Сам напросился, — сказал Джеймс. — Оставь меня в покое.
— Размечтался, — захохотал Гарт.
— Мы вас, форт-гармонийское дерьмо, терпеть не можем, — сообщил Стюарт. — Вас надо собаками травить.
Джеймс прикинул, что мог бы побить двоих, получить пару ударов и убежать от троих, но восемь против одного... Никаких шансов.
—
Вставай, хиппарь, — сказал Гарт.
Если он останется на земле, то сможет свернуться клубочком и защититься от ударов. Если встать, его тут же собьют с ног.
— А ну, поднимайся, — вторил ему Стюарт.
— Катись отсюда, — сказал Джеймс. — Кишка тонка драться со мной один на один?
Гарт пнул Джеймса в колено. Остальные подошли ближе, и теперь Джеймса окружали восемь пар ног. Джеймс съежился и приготовился терпеть. Пинки обрушивались один за другим, но, к счастью, обидчиков было так много, что они то и дело попадали друг по другу. Джеймс старался подтянуть колени к груди, но чья-то кроссовка пригвоздила его живот к земле. Он крепко сжал ноги, чтобы защитить пах, и закрыл лицо руками.
Избиение продолжалось около минуты. Напоследок пара ребят, стоявших ближе всех, отвесила Джеймсу несколько особенно жестоких пинков.
— Научись почтительности, хиппарь, — сказал Гарт.
Шайка потопала прочь, насмешливо изображая, как стонал от боли Джеймс, и заливаясь идиотским гоготом. Джеймс не мог сдержать слез — они против воли навертывались на глаза, но он решительно не собирался плакать вслух. Руки и ноги онемели.
Он сумел собрать разбросанные в траве учебники и, шатаясь, поднялся на ноги. Однако пройти, держась за стену, удалось всего пару метров. Колени подкосились, и он снова повалился на землю, где и сидел, пока на него не обратил внимания проходящий
мимо учитель. Джеймс попытался сделать вид, что просто упал и подвернул ногу, но преподаватель сразу понял, что Джеймс избит с головы до ног.






