Но если Любовь разменивается по мелочам на выяснение отношений, на иногда не нужную сексуальность, на подмену и предательство, на «святую» ненависть и вероломство, на жадность и злобствование, то любой человек в результате безвозвратно теряет тот огонёк души, который помогал до этого решать любые неразрешимые проблемы, спасал от падающих с крыш кирпичей, не позволял необратимо сорваться в бездонную пропасть. Если же нет в тебе хотя бы крохотного огонька, то…
…от человека ни следа
лишь
полночь молния пронзает.
Любовь подручной не бывает
на этом свете никогда.
Одним словом, что имеем, не храним, потерявши – плачем. Погибель всегда ожидает человека там, где, казалось бы, всё хорошо и даже очень. Неужели же фундаментом любви в этом мире является только печаль?! А верно ведь, ни один из действительно любящих, никогда не испытал счастья. Ах, нет, что это я! Конечно, испытал! Нет повести прекраснее на свете…
– Сабациус, верни меня! – снова завопил я.
И тут воспоминания опять пронзили мой мозг: Сабациус – это имя фригийское, что по-гречески или по-русски оно звучит Аполлон. Надо же, богине любви помогал Аполлон! А есть ли она, любовь? Неужели это только игра воображения, нервное сумасбродство, душевная и духовная боль? Неужели любовь живёт только в исключительно минорном состоянии, когда ум, душа, каждая клетка испытывает разлуку? И не просто разлуку. Неужели избавиться от страсти невозможно никакими средствами? Да и страсть ли это, потому что не желаешь ничего для себя? Хотя нет, видеть, чувствовать, что ей хорошо – это ли не маслом по сердцу! А есть ли кто-то, относящийся безразлично к себе подобному? Вероятно есть, только это не человек уже. Но как же узнать, хорошо ли ей, покинувшей меня?
– Аполлон-Сабациус!.. – заскулил я снова.
Неведомо как рядом оказался граф Сен-Жермен собственной персоной. Но его молельного зала не было и в помине. Вокруг змеилось пространство, опоясанное тысячью светящихся кругов. Не было ни земли, ни неба. Только разноцветные кольца, внутри которых мы с графом поднимались куда-то вверх. Или это кольца ползли вниз? Я в это время был таким жутким интровертом, что ни мой спутник, ни окружавшее пространство не интересовали меня. Что можно получить из внешнего мира, кроме вспышки горечи, разрухи и печали?
– Что
захочешь, то и получишь, – сварливо буркнул граф.
– Как захочу? – взъерепенился я. – Не хочу терять! Не хочу, чтобы из-за меня кто-то жертвовал собой! Не хочу идиотских испытаний, тем более вашего чёртового бессмертия! Ведь тогда всю бессмертную жизнь придётся страдать из-за этой потери! Каждый год приходится пересекать какую-то жизненную границу, за которой хочется найти свой остров.






