— Ты же знаешь, я не могу этого сделать, при всем желании, — откликнулся знакомый голос. Сердце мое сжалось в дурном предчувствии еще одного розыгрыша со стороны Ле Люпа.
— Сейчас проделаю в тебе форточку, — посулил Стейси. — Тогда перестанешь шутить.
— На здоровье, давай, —
откликнулся голос.
— Я не шучу! Я тебя продырявлю! — завопил Стейси.
— Даю право первого выстрела, Стейси. А потом настанет мой черед. — Водитель повернулся, вставая. В смутном свете я различил Глэда, с громадным енотовым пенисом, гордо болтающимся на шее между двух кожаных кисетов.
— Глэд? — опешил Стейси. — Так это ты? — И тут же отвел ствол компаньона в сторону.
— Это мое дело, Стейси. И я хотел мирно все уладить, но вы бросились в погоню. Мне пришлось вмешаться. Теперь как ты собираешься из этого выкрутиться?
— Я… я просто… — стал запинаться Стейси, — должен был изловить сбежавшего мальчишку Ле Люпа. — Упоминание этого имени ободрило Стейси. — Я выполнял свой долг. А ты здесь при чем? У тебя какой интерес в этом деле?
— Это мой мальчишка, Стейси. А ты знаешь, что я делаю с теми, кто покушается на мою собственность…
— Он — твой? Он? — для вящей убедительности Стейси ткнул в меня жирным пальцем. — И ты влез во все это из-за него?
Глэд хмуро кивнул, не глядя в мою сторону.
— Так забирай его. Ле Люп, конечно, не будет на седьмом небе от радости, но раз ты говоришь, что он твой…
— Рад был повидать тебя, Стейси.
— Взаимно, взаимно, — произнес Стейси без особого воодушевления. — Ну, ладно, тогда, — он махнул рукой своим людям, поджидавшим позади, — мы возвращаемся. Вот только не пойму, с чего он тебе так понадобился. — Он снова ткнул в меня пальцем. — От него проку, как от поросячьей сиськи.
С этими словами Стейси развернулся и направился со своими ребятами по машинам.
Глэд смотрел им вослед, даже не удостаивая меня взором, пока пикапы Стейси не скрылись на автостраде. Затем он смерил меня взглядом сверху вниз и скорбно покачал головой.
— Я хочу большую косточку, — нетвердым голосом сообщил я. — Самую большую.
Он кивнул.
— Похоже,
ты ее уже получил.
Я отрицательно помотал головой.
— Мне надо чего-нибудь выпить — иначе я умру. — Эти слова я еле сумел выговорить.
Он снова кивнул, но ответ его был:
— Тебе придется это переболеть.
Я кивнул.
— Я ведь хочу стать настоящей ящерицей, как Сара.
— Похоже, ты уже своего достиг, — сказал он, нагибаясь и подхватывая меня. Глэд сграбастал меня, и я прильнул к его широкой груди.
Я почти не помню возвращения в «Голубятню» — большая часть пути выветрилась из памяти. Я все время просил пить и каждый раз расплескивал сливовый чай из термоса Пирожка.
Зато я живо помню рассказы про Стейси. Я, скорее, даже не слышал, а видел, что с ним произошло.






