ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сара, Автор - Лерой Дж. Т., , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Сара Лерой Дж. Т. Сара, Автор - Лерой Дж. Т., , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. СЕРДЦЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ОМЕРЗИТЕЛЬНО (рассказы) Пропажи Длинные белые зубы высунулись из пасти, точно волчьи клыки. Глаза его были пустыми и неестественно возбужденными, как у психа. Женщина склонилась надо мной с этим чудовищем, сжимающим в лапах морковку, и тоже скалилась, широко и неестественно улыбаясь. Она была похожа на мою приходящую няню, только у этой не было скобок на зубах. Зато та же светлая коса, заплетенная у самого затылка. Она тыкала Багсом Банни мне в нос, суча этой проклятой морковкой, зажатой у него в лапах, точно разделочным ножом. Я ждал, когда же наконец кто-нибудь из социальных работников скажет ей, что Багс Банни мне противопоказан. — Посмотри, что принесла тебе мамочка. «Мамочка». Я произносил это слово как заклинание, выручавшее, когда совсем невмоготу. — Держи его, крошка, — лезла эта женщина со своим кроликом. Она скалилась все шире, поглядывая при этом на окруживших мою кроватку трех работников службы социального обеспечения, кивая им и поддакивая. Они так же трясли головами и скалились в ответ. И тогда она снова совала мне кролика — казалось, этой пытке не будет конца. — Я твоя ма-ма. — Глядя на ее красные губы, лоснящиеся помадой, можно было явственно ощутить привкус этого слова во

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это были ее первые и последние слова за всю дорогу.

Деревья раскинулись по широкой долине. В загонах гарцевали кони, словно приветствуя проезжавший автомобиль. Дорога разгладилась, превратившись в нормальное асфальтовое покрытие.

Какой-то мальчик постарше, со светлыми волосами, поскакал за нами следом. Он уставился на меня, затем дважды

хлестнул лошадь и умчался по зеленым покатым склонам.

Мы миновали серые, прохудившиеся от времени и непогоды деревянные сеновалы. Еще пять минут — и свернули на широкую дорогу, устланную гравием. Крыльцо подпирала четверка колонн. За ними — двери, стекла закрашены краской.

— Кто здесь живет?

— Господь, — сказала она, останавливая машину возле самого подъезда. Мы поднялись по ступеням. Дверь оказалась незаперта, и в темный зал хлынул свет с улицы. Я зажмурился, почти ничего не видя.

— «…И подвергал себя ранам всякий день и обличениям всякое утро?» — Она потрепала меня по плечу: — Псалом семьдесят второй, стих четырнадцатый. — И удалилась в сумрак собора. Я стоял, выжидая.

Глупость привязалась к сердцу ребенка

Откуда-то сверху послышались шаги, заскрипели деревянные половицы.

— «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых».

[3]

— Голос раскатился под сводами собора, отразившись многокрылым эхом.

3

Пс. 1:1.

— Джеремая, ты знаешь, откуда это?

Мой дед внезапно предстал предо мной. Он произносил мое имя точно как Сара: правда, она это делала всего несколько раз, но всякий раз я ощущал необыкновенный прилив душевного тепла: «Джеремая». Какое теплое имя. Звучит почти как «ты мой».

— Единственная причина, по которой ты появился на свет — то, что этот ублюдок не дал вытащить тебя крючком из моего живота, — выговорила она между глотками.

Я уже привык к терпкому аромату виски, и не замечал его в кока-коле. Виски было превосходным снотворным, после которого сон подбирался незаметно.

—

А потом, — продолжала она, вытирая рот тыльной стороной ладони, — не дал и десяти центов на твое пропитание и содержание, сквалыга несчастный.

Однако я все же был ему нужен. Он защищал меня. Он спас меня. Я представлял его таким же, как дедушка моих «чертовых опекунов», только лучше, с белой бородой, как у Санта Клауса, розовыми щечками и шоколадными монетками в кармане. Ничего, что дедушка оказался бритым и сухопарым. Я докажу ему, что вовсе уж не такой плохой мальчик. Ведь я — от Сары, а, значит, и от него. Я улыбнулся ему снизу вверх: «Мы на одной стороне, ты спас меня, я Джеремая, я — твой».

— А это откуда: «Всякое дыхание да хвалит Господа?»

[4]

— спросил он, обдав меня влажным дыханием. От слов его пахло мятным леденцом.

Я свесил голову набок, рассматривая нависшее надо мной аскетичное лицо со впалыми щеками — когда дедушка говорил, казалось, будто он пережевывает собственную кожу.