ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сара, Автор - Лерой Дж. Т., , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Сара Лерой Дж. Т. Сара, Автор - Лерой Дж. Т., , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. СЕРДЦЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ОМЕРЗИТЕЛЬНО (рассказы) Пропажи Длинные белые зубы высунулись из пасти, точно волчьи клыки. Глаза его были пустыми и неестественно возбужденными, как у психа. Женщина склонилась надо мной с этим чудовищем, сжимающим в лапах морковку, и тоже скалилась, широко и неестественно улыбаясь. Она была похожа на мою приходящую няню, только у этой не было скобок на зубах. Зато та же светлая коса, заплетенная у самого затылка. Она тыкала Багсом Банни мне в нос, суча этой проклятой морковкой, зажатой у него в лапах, точно разделочным ножом. Я ждал, когда же наконец кто-нибудь из социальных работников скажет ей, что Багс Банни мне противопоказан. — Посмотри, что принесла тебе мамочка. «Мамочка». Я произносил это слово как заклинание, выручавшее, когда совсем невмоготу. — Держи его, крошка, — лезла эта женщина со своим кроликом. Она скалилась все шире, поглядывая при этом на окруживших мою кроватку трех работников службы социального обеспечения, кивая им и поддакивая. Они так же трясли головами и скалились в ответ. И тогда она снова совала мне кролика — казалось, этой пытке не будет конца. — Я твоя ма-ма. — Глядя на ее красные губы, лоснящиеся помадой, можно было явственно ощутить привкус этого слова во

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я взял его за руку, и меня повели к чаше ванной, по краям покрытой розовыми трещинками, словно налившиеся кровью глаза. Рука его была влажной и теплой.

— Ну, — подсказал он. После чего снял с меня стихарь и остальную одежду, включая нижнее белье, слегка оцарапав ногтями. От него исходил острый запах соли и хлорки. — Ступай, я тебе помогу.

Он обхватил меня под мышками. Его дыхание защекотало шею, и я заржал.

— Какой ты… прямо пушинка. — Он держал меня над этой странной емкостью, я откинул голову, боднув его в грудь. — Ну…

И стал опускать меня ниже. Довольно-таки быстро это у него получалось. Всего несколько секунд — и ноги мои ошпарил кипяток. Я взвизгнул и стал цепляться за края.

— Нельзя! — послышался оклик. Блондин сцепил мои руки в одной своей ладони, а другой зажал рот. — Не хватало еще, чтобы мне из-за тебя назначили порку. Давай, заткнулся и полез, — угрожающе пропыхтел он

в мое ухо.

Глаза мои задернулись слезами — я смотрел словно сквозь мутную пелену, в которой расплывалось все окружающее. Я промычал сквозь пальцы, плотно сжимавшие рот.

— Ничего, привыкнешь, освоишься. — говорил он. Сграбастав с края раковины щетку с толстой грубой щетиной, он стал тереть меня ниже живота. — «Да будешь чист…»

Он все сильнее вгрызался щеткой в мой пах, а я — зубами в его руку.

— «Очищаешься во имя…» — Он стал совершать щеткой круговые движения, надирая мне живот:

— «… Во имя Господа нашего…», — он благоговейно зажмурил глаза.

Щетка заехала мне между ног, продолжая там свою беспощадную работу. Я еще сильнее сдавил зубами кожу на его ладони, едва не прокусывая ее. Я боднул головой. В ответ он впился мне зубами в шею, словно сука, переносящая щенка над водой.

— Аминь, — наконец пробормотал он, разжимая клыки.

Щетка исчезла, меня вынули из воды и предупредили: «Еще пикнешь — полезешь обратно». Я с пониманием кивнул.

— Так что не рыпайся.

Я кивнул еще раз. Тогда он отпустил руку, и я смог наконец толком вздохнуть. Надо мной высилась его сильная мускулистая фигура.

— Ну вот, все не так уж плохо — а ты боялся. Даже копчик не помялся.

Я посмотрел вниз — кожа у меня была вся в ссадинах — длинных кровавых полосах, которые оставила щетка. Между ног жгло невыносимо. Не помогло даже полотенце, которое набросили на меня сверху, вытирая после «очищения».

В семь я уже стоял в нижней галерее (так называемая «чистка» происходила на верхней), возле дубовой двери, за которой скрывался мой родной дед. Эрон за мной, остальные мальчики выстроились следом. Во

всех было что-то знакомое, смутно уловимое, как будто одна и та же черта присутствовала в их внешнем облике: казалось, словно мои черты, преломившись в зеркале, вдруг распространились по лицам других людей.