— Так, и еще что тебе поручили рассказать… или, может, показать мне, Джеремая?
— Ну… еще он сказал, что ворует сласти из вашего стола, и что я могу тоже…
Дед только кивал в ответ, будто я был необыкновенно увлекательным рассказчиком.
Я потер лоб, вспоминая.
— Ах да… еще он сказал, что моя мама грешница… блудница.
Пальцы его в этот момент застучали по столу еще выразительнее.
— Гм… — больше я уже ничего не мог вспомнить. Жутко интересно говорить с таким почтенным взрослым человеком, и я хотел было приврать еще что-нибудь, но из уважения постеснялся.
— Вот и все, — вздохнул я, — …сэр. — И робко улыбнулся, ожидая похвалы.
— Достаточно, Джеремая, — проговорил он губами, побелевшими и тонкими, точно выщипанные брови.
— Да, и еще я хожу без трусов.
— Славно.
Я заулыбался, как олимпийский чемпион в ожидании медали, но он только хмуро зыркнул в ответ. Дед поднялся из-за стола и железными шагами направился к выходу. Переступив порог, он выкрикнул имя Эрона. Вошли они вместе. Эрон покосился на меня, но виду не подал. Дед снова опустился за свой гигантский стол и сложил на нем ладони. Он не сводил глаз с Эрона. Тот смотрел исключительно вниз. Я видел, как пылинки в столбе света мечутся от дедушкиного дыхания, когда он повторяет Эрону все, что я рассказал. При этом мой новый приятель головы так ни разу и не поднял. Даже не шелохнулся. Наконец дедушка
поднялся, возвышаясь над столом, и пригнулся, упираясь костяшками пальцев.
— Так вот как, значит, Аарон?
Тот содрогнулся всем телом в ответ, но продолжал хранить молчание. Глаза его были прочно прикованы к полу. Дедушка обошел стол и, встав перед Эроном, повторил вопрос. Только тут я сообразил, что тоже наблюдаю за полом — от этого занятия меня оторвал и привел в чувство звук оглушительной оплеухи. Лицо Эрона скривилось и стало наливаться багрянцем. Пальцы деда прочно отпечатались на его щеке. Предок тем временем стоял и разглядывал нас так, будто видел впервые, руки у него были сложены за спиной, как у ботаника, наблюдающего диковинные растения экзотической природы.
— Я не говорил этого, сэр, — дрожащим голосом вымолвил Эрон, обращаясь к полу.
— Что же ты говорил, друг мой?
— Ничего такого, сэр, — вырвалось у него как последняя воля умирающего.
— Значит, Джеремая — лжец?
— Да, сэр.
— Нет! — вырвалось у меня.
Дедушка перевел взгляд в мою сторону — причем так стремительно, что решительность тут же бесследно меня покинула. Я продолжал бороздить взглядом черный, как гробовая доска, паркет.
— Эрон, спрашиваю в последний раз. — Дыхание Эрона стало агонизирующим. — Джеремая — лжет?
Сцепив зубы, я сжал кулаки.
— Да, сэр.






