Однажды на досуге мне довелось прочитать все книги в обширной библиотеке, поэтому я стал надежным источником самой разнообразной информации; благодаря моим особым личным качествам я стал надежным домоправителем множества семейств; я неутомимый слушатель и поэтому стал бездонным вместилищем слухов и сплетен; у меня потрясающая интуиция, которая дает себя знать подергиваниями в коленной чашечке, поэтому я умею безошибочно оценивать характер каждого человека. Я знаменит своим мятным джулепом, который подают в блестящих серебряных бокалах, и еще более знаменит своей близостью к Белладонне.
Не забывайте об этом.
Еще я прихожусь младшим братом Маттео Ченнини — он появился на свет на жалких четыре минуты раньше меня. Пришло время признаться, что нас с братом нельзя назвать полноценными людьми. Точнее, полноценными мужчинами. Родились мы, естественно, нормальными, но кастрация — неподходящая тема для приличной беседы. Впрочем, иногда приятно бывает видеть, как мгновенно вытягивается лицо любого мужчины, стоит шепнуть ему на ухо наш маленький секрет. Неуклюжий толстяк, я стал евнухом так давно, что уже забыл, каково это — чувствовать женщину. Но, не будь мы уродами, Белладонна ни за что не доверилась бы нам, и эта история звучала бы совсем по-иному.
Кроме
того, я предпочитаю не думать о своей утраченной мужественности. У меня много других достоинств.
— Ты — шедевр разрушенной цивилизации, — восторженно говорит обо мне Белладонна. Я для нее незаменим — безупречный стиль, острота суждений, надежный товарищ на все случаи жизни.
Я обожаю свою работу!
Я познакомился с Белладонной, когда она приближалась к последней грани, когда шла к концу самая черная полоса, сотворившая ее, когда мы с Маттео были…
Проклятье. Слишком рано рассказывать вам о том предательстве, хотя каждая повесть, что ни говори, должна рано или поздно добраться до конца.
Итак, начну еще раз: это роман о возмездии.
Хороша, как сладкий сон
Закройте глаза, и я покажу вам женщину, полную жестокой неуловимости. Вы ею восхищаетесь и презираете. Те, кто беден, наполняются убийственной завистью; те, кто богат, горят высокомерным, желчным восхищением. И все-таки вы жаждете войти в ее мир, словно вам не терпится похитить у нее и присвоить себе главный секрет — кто же
она такая?
Я знаю, вы задаетесь вопросом — есть ли у нее сердце? Это не имеет значения; у нее хватит денег, чтобы купить и сердце, и все, что заблагорассудится.
Смотрите: она сидит не мигая, холодная как лед, но стоит ей указать на вас кончиком веера или заговорить о том о сем своим глубоким голосом, или просто улыбнуться, и кровь начинает быстрее течь по вашим жилам.






