Через день он дает нам уроки самозащиты, отрабатывает падения и броски на сладко пахнущих охапках сена в конюшне. Брайони подражает нам, бегает вокруг, дергает лошадей за хвосты, глядит, как мы, обливаясь потом, швыряем друг друга, и вместе с нами радостно кричит: «Ки-йа!» После обеда каждый занимается своими делами: я читаю в библиотеке, Маттео репетирует фокусы или гуляет по усадьбе. Он подружился с таким же молчаливым Марчелло Роланди,
смотрителем фонтанов, и они часто возятся с механикой или вместе с Орландо наведываются в деревню пропустить стаканчик вина. Белладонна учит итальянский или французский, тренируясь в разговоре со слугами, или идет побродить по садам, останавливается выполоть пригоршню сорняков или подрезать розовый куст. На шее у нее висит фотоаппарат, старая видавшая виды «Лейка», которую я нашел в ящике стола в библиотеке. Когда из Лукки приезжает Мариза Колумбо — она специалист по фрескам и заглядывает к Леандро раз в несколько месяцев, чтобы проверить состояние росписей на стенах — Белладонна берет у нее уроки светотени и композиции. Фотолабораторию для нас Леандро устроил в нижнем этаже, возле подвала. Обязанность проявлять пленку лежит на мне, потому что, когда Белладонна впервые зашла в темную комнату, с ней случился приступ паники. Глупый, бестолковый Томазино! Разве можно было пускать ее в темноту?
Вечером, когда меркнет свет дня, мы с Леандро встречаемся на террасе и беседуем до самой ночи.
Мне стоит огромных трудов не отставать от них. Особенно смотреть, как Белладонна без всяких усилий скачет на своей лошади Артемиде. Если уж ей удалось объездить эту скотину, значит, она может ехать верхом на любой живой твари. Она доказала это, когда однажды Леандро в шутку подарил нам страуса. Когда птица прибыла в поместье, Дино накинул ему на шею веревку, Белладонна вскочила в «седло» — и они быстрее ветра помчались по полю. Белладонна подскакивала, изо всех сил цеплялась за длинную шею, а страус нес ее зигзагами по грядкам помидоров и зеленого перца. Катерина едва не рыдала
от отчаяния, а все остальные покатывались со смеху. Брайони назвала мерзкую птицу Пушистиком, Паскуале и Гвидо построили для него загончик с подветренной стороны от лошадей, и экзотический жилец стал притчей во языцех для всей деревни. Мы пытаемся приручить его, чтобы он катал на себе местную детвору, но Пушистик с первого взгляда втюрился в Белладонну и остался верен ей навеки. Это был страус-однолюб.
О, магическое прикосновение!
Каждый день мы поднимаемся в дом, садимся в тени виноградных лоз и, обмахиваясь веерами, слушаем, как Леандро рассказывает одну из своих бесчисленных историй. Мне приходится быть очень осторожным с солнцем — я больше не загораю, я покрываюсь пятнами.






