Кроме того, Лора никогда не казалась мне такой уж покорной.
— Зависимость — это не любовь, — говорит Леандро, откидываясь на спинку кресла, и закрывает глаза. — Эту ошибку и я когда-то сделал.
— Я такой ошибки никогда не сделаю, — горячо заявляет Белладонна. — Я никогда не стану ни от кого зависеть. Никогда.
Леандро открывает глаза и мягко улыбается ей.
— Попросите Лору спеть
для вас, — говорит он, подавляя зевок. — Это ей очень польстит. Ее голос может растопить льдину.
— Если это польстит вам, — тихо отвечает Белладонна, — и только вам. Я попрошу.
Он хорошо обучает ее.
3
Водопад графини
Будь он немного осмотрительнее… Осмотрительность — не то слово, которое вы часто встретите в
этой
саге.
Леандро рассказывает о муже Лоры, объясняет, почему она все-таки не приехала. Какие-то неотложные семейные дела, говорилось в телеграмме. Наверное, одна из любовниц Эндрю закатила истерику. Или что-нибудь столь же серьезное. Честно говоря, я рад, что она не приехала. Кому она здесь нужна? Уж наверное не нам. И не мне.
И, конечно, не Белладонне.
Мы гуляем по садам, проходим мимо аккуратных клумб с розмарином и лавандой. Ветер напоен их ароматом, и толстые шмели, опьянев от нектара, наполняют воздух тихим гулом.
— Почему она его не бросит? — спрашивает Белладонна у Леандро.
— Бросить — это не просто. Может быть, эта жизнь, хоть и не нравится ей, стала привычной. — Леандро испускает неуловимый вздох. — Но, боюсь, пока она остается с Эндрю, ей никогда не узнать, что такое любовь
мужчины.
— Я тоже этого не знаю. И никогда не узнаю.
— Дражайшая моя Белладонна, — говорит Леандро и останавливается, чтобы поцеловать ей руку. Даже после стольких месяцев, проведенных здесь, это единственный жест, какой она может выносить, не поморщившись. — Я не позволю вам думать так. Существует греческое слово — метанойя. Оно означает, если можно так выразиться, перемены в разуме. Когда человек перестает двигаться по накатанному пути, его ум меняет направление, и он уже не думает так, как прежде. Древние считали, что это дар, способность открыть себя милосердию.
— Не хочу этого слушать.
— Человек может злиться, бушевать, кипеть от ярости, а потом все-таки переменить образ мыслей.
— Может быть, для вас этот способ и подходит, — в бешенстве говорит Белладонна, — но не для меня. Я буду кипеть, бушевать от ярости и никогда не остановлюсь. Никогда не прощу. И вы меня не заставите.
— Нет,
милая, для меня этот способ тоже не подходит. И я не могу заставить вас что-то сделать. Не могу даже пожелать. Напротив. Вдумайтесь: на протяжении всей человеческой истории мужчины, полные ярости, почитались героями, воинами, пророками. Но женщины, полные ярости, были только демоницами или ведьмами. Как вакханки: впадая в безумие, они рвали тело мужчины на куски.






