Воины Прайма сейчас усиленно работают над тем, чтобы избавиться от такого количества тел. Сжигать их было нельзя – такой костер сразу же привлечет внимание людей, а топить в море тоже неправильно. Мне не было дела до того, как исчезнут с лица Земли эти убийцы.
Я перестала слушать разговор и ушла в сторону, чтобы подумать. Снова достала из кармана телефон и задумалась, стоит ли сообщить о случившемся Мо, ведь столько врать я просто не могла. Но потом
подумала, что такое скрыть будет просто невозможно, да и бессмысленно. Вздохнула и набрала знакомый номер. Когда в трубке прозвучал родной голос, я осторожно рассказала о событиях сегодняшнего дня, которые привели к тому, что отец очутился в больнице, правда, не упоминая в рассказе оборотня и войну двух кланов бессмертных вампиров. Мама, конечно же, испугалась, и успокаивать пришлось ее – она плакала и клялась, что немедленно прилетит в Монако. Я даже разволновалась, потому что ее визит был бы ненужной нагрузкой для нас. Я с трудом отговорила ее прилетать, а потом пообещала звонить чуть ли не каждый час и сообщать о состоянии отца.
– От нее только одни проблемы! – сказала я и с раздражением нажала на кнопку «отбой» да так, что треснул корпус телефона. Эдуард забрал из моих рук поломанный аппарат и обнял меня. Я уткнулась лицом в его плечо и сказала:
– Я так испугалась! Он же почти умер!
– Да, но твоя любовь воскресила его! Все будет хорошо, вот увидишь! Генри теперь под надежной охраной, а Диксон будет наблюдать за его лечением. Все самое страшное уже позади. Триумвират ушел в небытие со своими законами, мы теперь можем жить спокойно.
Его спокойные слова вселили в меня уверенность, что все будет хорошо. Остаток для я провела около постели отца.
Мы сидели в кабинете у декана нашего Университета. Ощущение было сюрреалистичным – мы снова мы играли роли обычных подростков, которые маялись от скуки в кожаных креслах. Просторный кабинет с высоким потолком, стены, оббитые дубовыми панелями и шикарная библиотека, мягкий ковер ручной работы и прочая атрибутика, которая должна была внушить гордость за наш Университет. За спиной профессора висели многочисленные дипломы и фотографии известных выпускников с дарственными надписями. Насколько я поняла, это были 30 квадратных метров гордости
мистера Уолкера.
– Бэль, Эдуард, у меня отличная новость! Совет попечителей нашего Университета проголосовал за то, чтобы выдвинуть Эдуарда на соискание звания студента года.
Мистер Уолкер расстегнул пиджак и положил руки со сплетенными пальцами перед собой на стол, ожидая приступа нашей буйной радости.
Я взглянула на Эдуарда, который как раз изображал удивление и еще раз приятное удивление. И я прекрасно понимала, что сейчас он придумывает, как бы предотвратить это событие.






