Между тем на всем пути никто не тронул гостей, и вскоре они оказались перед широкой, просторной лестницей, ведущей
к пирамиде, на вершине которой возвышался храм Улагана. Там, около храма, гостей ожидала старуха. Когда Огерн поравнялся с ней, она упала на колени, стала кланяться и кричать:
— Трижды приветствую тебя, благородный шаман! Трижды приветствую вас, доблестные воины! Я — Нило, недостойная жрица Рахани! Тридцать лет я жила, таясь и страшась жрецов Улагана! Трижды благодарю вас за то, что вы спасли мне жизнь!
Огерн-шаман понял, что старуха говорит правду.
— А где те жрецы, которые служили в этом храме, о Нило?
— Они ночью убежали — те, которые смогли убежать. Пойдем! Я покажу тебе тех, кто убежать не смог!
К чести Нило, она не стала издеваться над останками жрецов Улагана.
— Когда прошлой ночью воины вернулись в город, — объяснила жрица, — прежде всего они ворвались в храм и растерзали жрецов — так они отомстили им за то, что они предали город и научили его жителей поклоняться тому богу, который был слабее.
Дариад нахмурился.
— Разве стоит таким образом отворачиваться от ложного божества? Это жестоко!
— В начале им трудно будет избежать жестокости, — возразил Огерн и отвернулся от тошнотворного зрелища. — Когда здешние жители поверят в Ломаллина или в Создателя звезд, они станут добрее.
Дариад уверенно покачал головой.
— Создатель звезд не захотел бы, чтобы к нему обращались только из-за того, что он дарует победу.
— Верно, — кивнул Огерн. — Но если
Он, как ты мне говорил, любит все свои создания, Он не отвергнет и куруитов. А теперь спускайтесь вниз, все до одного. И ты тоже, о Нило! Мне предстоит заняться опасным колдовством!
Огерн зажег костер и принялся танцевать вокруг него, время от времени бросая в пламя щепотки трав, которые ему дала Нило. Храм наполнился чудесными запахами. А шаман все плясал и плясал, распевая свои таинственные песнопения. Вдруг прогремел раскат грома, и храм багряного бога рассыпался в прах и превратился в горстку песка. Куруиты, плача и крича, в страхе отступили от лестницы, а Огерн, мрачно улыбаясь, отвернулся от поверженного храма.
— Вряд ли теперь они станут нападать на своих соседей, Дариад, — сказал он юноше-кочевнику.
— Нет… — Юный вождь бихару в священном трепете смотрел на гору песка. — Нет, не станут.
— Правь нами, о шаман! — воскликнула Нило, упав на колени и воздев руки к небесам. — Правь нами, о Дариад! Правьте нами, ибо здешние жители не знают, как жить в мире!
Огерн несколько мгновений удивленно взирал
на жрицу, затем печально покачал головой.
— Мне нужно вернуться домой, мне нужно разыскать сына и вырастить его, если Ломаллин даст мне время на это и не поручит других дел.
Нило пытливо всмотрелась в лицо Огерна.






