Иногда, очень редко, мне удается поймать какую-то рыбу, живущую в этой реке. Еще реже крысу - в этот день у меня праздник. Я с наслаждением пью, эту горячую, живую, чуть солоноватую жидкость, и мне кажется, что это самое вкусное блюдо, из всех, что я пробовала в своей жизни.
Я уже не чувствую холода. Мой организм уже настолько привык к нему, что кажется это естественным. Одежда, что была на мне, давно уже лежит в заплечном мешке. Я берегу ее только для того, чтобы было, что одеть, если мне удастся выйти отсюда. Обувь, бывшая на мне давно истрепалась и сейчас мои ступни обернуты шкурками оставшимися от крыс, которых я съела. Хоть немного, но они дают тепло моим ногам. С каждым днем надежды остается все меньше и, меньше. Иногда мне кажется, что я гном, из сказок, когда-то рассказанных мне Роном. Они жили в глухих пещерах, добывая руду. Руда это, наверное, те улитки, которых я собираю на прибрежных камнях. Они довольно вкусные, правда, иногда слегка горчат.
Иногда я пою. И пусть у меня нет голоса, и хорошо, что меня никто не слышит. Я пою для себя. Чтобы не потерять себя, в этом безмолвии. Особенно мне нравится вот эта песня, она как никакая другая отражает мое сегодняшнее состояние:
Как легко решить, что ты слаб,
Чтобы мир изменить,
Опустить над крепостью флаг.
И ворота открыть.
Пусть толпа войдет в город твой,
Пусть цветы оборвет.
И тебя в суматохе людской,
Там никто не найдет.
Как легко знать, что ты в стороне,
Что решаешь не ты.
Пусть другие побеждают в войне.
И, сжигают мосты.
Полпути позади и немного осталось,
И себя обмануть будет легче всего.
От ненужных побед остается усталость,
Если завтрашний день не сулит ничего.
И как трудно стерпеть,
И сберечь все
цветы,
И сквозь холод и мрак,
Поднимать на мачте мечты,
Свой единственный флаг.
Я обязательно найду выход из этих мрачных тоннелей, и я отомщу за тебя Рон! И пусть хоть кто-то попробует встать поперек, чтобы помешать мне!
Рон
Я стою, на небольшом балкончике. Рядом брызжущий слюной, эр Барли. Я навсегда запомнил эту противную рожу. "Куда ты денешься, ублюдок, и не таких обламывали! Смотри!" - он показывает вниз - "Вон она. Твоя Лия. Ты думаешь, мы и с тобой будем церемониться?" Я вглядываюсь вниз и с ужасом вижу окровавленное тело. "Лия?" - проносится мысль. "Она самая!" - будто отвечая на мой беззвучный возглас, говорит Барли.
– "У нас, знаешь ли, некоторый дефицит, слабого пола. Приходится использовать то, что есть!" Его жирная, лоснящаяся туша начинает издавать хрюкающие звуки смеха. "Но ты не бойся. Среди нас нет любителей мальчиков!" - уже хохочет он. Я пытаюсь вырваться, но двое охранников, стоящих рядом со мной, удерживают меня. "Но, но! Не шали! Ты этим сделаешь хуже только себе!" - бросает эр Барли - "Уведите его, пусть подумает о своем поведении!" Меня уводят, крепко держа за руки.






