Она не очень разбиралась в марках, но эти смотрелись очень уж необычно. Каран молчал.
— Ты очень на меня сердишься?
Он обернулся и коротко мотнул головой.
— Нет.
И снова стал смотреть на дорогу.
— Куда ты меня везешь?
— Домой, — он повернул свой «Марути» налево и поехал в сторону квартала Уорли.
— Как здесь красиво! — Амрита восхищенно озиралась. — Здесь так мирно, спокойно… Чем-то напоминает японский стиль, своим лаконизмом, что ли…
Каран, возившийся около музыкального центра, отозвался:
— Я люблю Японию.
На полу лежали татами, помещения разделялись раздвижными дверями, везде бамбук, даже бонсай и икебаны в деревянных кашпо. Но больше всего ей понравилась висевшая на стене коллекция холодного оружия… Каран заметил это.
— Арсенал древних самураев.
Я купил парочку, когда был в Японии, а остальные уже здесь у дилеров взял.
Амрите ужасно хотелось есть, но она не осмеливалась сказать об этом. Каран наконец нашел запись, которую искал. Аудиосистема у него была очень навороченная. Музыка оказалось странной — словно ламы нараспев читали буддистские молитвы. Она не удержалась от вопроса.
— Ритуальная музыка, — бросил он, — я записал это, когда был на Тибете.
Звуки убаюкивали Амриту. Она откинула голову на бин-бэг.
[9]
9
Бин-бэг
(bean bag — англ.)
— большая круглая подушка, наполненная полистиролом или пенорезиной.
— Как же хорошо, — вздохнула она.
На кухне Каран заваривал для нее благоухающий травами чай. «А он не такой уж и монстр», — подумала Амрита, прислушиваясь к доносящимся оттуда звукам.
Через несколько минут он вошел, держа в руках две дымящихся кружки, закрытые бамбуковыми крышечками.
— Тоже японские? — поддразнила его Амрита, выглядывая из-за чашки.
— Удивительная проницательность, — саркастически констатировал Каран и потянулся за камерой. Амрита тут же стала поправлять волосы.
— Расслабься, — бросил он, — это я для себя. Для нас. На тебя свет удачно падает.
— Но я даже не накрашена…
Каран ухмыльнулся:
— А кто тебе сказал, что я люблю размалеванные рожи?
Она осмелела настолько, что рискнула спросить о том, что волновало ее сейчас больше всего:
— Ты что-нибудь знаешь про Минакши Ийенгар?
— Ты меня спрашиваешь? — последовал встречный вопрос. — Тебе лучше знать.
Амрит немного подумала, подбирая слова.
— Понимаешь, я здесь недавно. Я вас не понимаю. Мне все кажется непонятным. Мы познакомились случайно, и она показалась мне такой
дружелюбной и милой… Вот и все.
— Ну, значит, она дружелюбная и милая. — Каран явно хотел сменить тему разговора, но Амрита не сдавалась:
— Ты что-то скрываешь! Ты явно о ней что-то знаешь. Пожалуйста, Каран, мне очень нужно это знать.
Он как-то странно посмотрел на нее.
— Мне нечего тебе сказать. Она дочь большой полицейской шишки, вот и все.






