Семья нужна, дети, родные, а не приемные. Оставь Настю. Наплакалась она уже. Хватит.
– Вообще, если бы Вы со своей заботой поменьше лезли, сейчас были бы уже дедом.
– Уж не твоими ли стараниями?
– А у вас есть кандидатура получше? Она вообще для вас кто?
– Андрей яростно выплюнул вопрос.
– Игрушка, или презент для вип-клиента? Как легко Вы заставили ее отказаться от нормальной жизни. Наверное, даже не подумали о том, что ей
больно.
– Заткнись!
– У Барского от гнева начали дрожать губы.
– Не хочется слышать правду? Неприятно, да?
– и еще громче: - Лезть в чужую жизнь и манипулировать людьми приятно, а правду слышать - нет!
– Пошел вон!
Андрей обреченно махнул рукой. Договориться по-хорошему не получалось. Непрошибаемое упрямство в этой семейке, видимо, было в крови. Святоша-родственничек даже не замечал, что от любимой племянницы осталась одна тень, и никакого мифического кандидата в мужья за столько времени так и не появилось.
– Собственно, а на что я надеялся?
– вслух спросил он у себя и принялся рыться в огромном рюкзаке.
– Жаль, что раньше не узнал все.
Через минуту на стол перед хозяином офиса легло заверенное нотариусом заявление об уходе из клуба и копия толстого хоккейного договора. Подготовить все удалось за час, благо прежний агент Васька знал хорошего нотариуса. Осталось попросить кого-нибудь, чтобы переслали вещи, и выплатить штраф. Все заработанное за сезон - не мало, но после сегодняшней ночи цена потеряла для Андрея значение.
– Возвращаю ваши тридцать сребреников, - улыбка, появившаяся на лице молодого мужчины, напоминала волчий оскал.
– Приоритеты сменились. А попробуете строить еще какие-нибудь козни - разговаривать будем по-другому. Настю я не упущу.
Александр
Михайлович ошарашено переводил взгляд с бумаг на хоккеиста, с хоккеиста на бумаги. В происходящее не верилось. Даже для упрямого Таранова это было чересчур. Чистое безумие! Кто вообще в хоккейном мире смог бы отказаться от контракта в НХЛ? Так вот швырнуть на стол свое будущее и кучу денег. Кто? Барский таких не знал, и вот, ради Насти...
– Ты точно псих, - банкир опустился в гостевое кресло и принялся развязывать галстук.
– Знаю, - не поясняя больше ничего, Таранов подхватил под мышку куртку, набросил на плечо рюкзак и, не прощаясь, вышел из кабинета.
Дверь жалобно скрипнула, и владелец офиса остался один на один со своими мыслями. Его переиграли. Какой-то спортсмен, хам, пешка, возомнившая себя ферзем. Проклятый хоккеист, которого он сам, лично ввел в свой клуб и сделал капитаном. Постоянный источник головной боли. Андрей Таранов. Переиграл полностью, не поскупившись заплатить за победу. И во имя чего?
Наплевав на предстоящие дела, Барский
устало потряс головой и направился к встроенному в шкаф бару.






