– Жизнь, значит...
– веник резко опустился на поджарые ягодицы.
– Вся?!
Андрей мудро помалкивал, с удовольствием принимая хлесткие удары. Идея отвести Настю в баню, как и вообще привезти в родную деревню, казалась все более гениальной. Заметила она то или нет, но хватило всего несколько часов, как городская изнеженная дамочка показала свою истинную пылкую натуру. Тигрица вырвалась из клетки. Еще чуть-чуть, и можно будет переходить к следующему этапу. Хитро ухмыляясь собственным мыслям, Таранов лениво произнес:
– Что-то ты меня паришь... Как не любимого.
Настя, смахнув пот с лица, удивленно остановилась.
– А что, мне тебя изо всей силы лупить?
– Да!
– тело на полке немного поменяло позу, но на спину не перевернулось.
– Со страстью, пожалуйста.
– Бить со страстью?
– Ага!
– Таранов, ты перегрелся!
– Солнце, это баня, а ты меня не бьешь, а гладишь. Лучше вспомни какую-нибудь женскую обиду и лупи.
– Ты уверен?
– на этот раз голос прозвучал угрожающе.
Андрей на секунду обернулся проверить реакцию. Слова попали в цель. Его ненаглядная
могла сколько угодно пытаться сдерживать себя, но глаза уже вспыхнули азартным блеском. Загорелись ярче огоньков на новогодней елке, а ради такого и спины было не жалко.
– Только не прибей совсем, - бросил короткую рекомендацию и расслабился.
Барская начала не сразу. Обиды не хотели выходить из тени. Разум поначалу пытался оправдывать и поступки Андрея, и свою собственную реакцию. Он цеплялся за хорошее, радостное, но увесистый веник в руке и раскаленный обжигающий воздух сильно мешали думать.
Равнодушное прощание в Канаде и выключенный скайп вспомнились внезапно. Получив то, о чем мечтал, он слишком легко расстался с ней. Повелся на игру, не приехав, не проверив... От внезапно нахлынувших эмоций и следа от контроля не осталось. Размахнувшись из-за спины, она яростно припечатала веник к пояснице и тут же принялась отыскивать следующую обиду.
Дело пошло.
– Ох! Хорошо припекло. Даже боюсь спрашивать, о чем таком ты
вспомнила.
– Правильно. Бойся, - она снова замахнулась, чувствуя, как удовольствие и освобождение растекаются приятным огнем по напряженным мышцам.
Намеки на бурную личную жизнь за океаном всплыли вторыми. Не забылось, как ни гнала от себя ревнивые мысли.
– Так сколько, говорил, любовниц у тебя было в Канаде?
– Настя придирчиво осмотрела веник на предмет надежности.
– Да сколько бы ни было, разве важно? Любимая-то у меня одна.
– Не смей...
– шлепки посыпались один за другим. Досталось и плечам, и ногам. Таранов весело охал, поражаясь, откуда у Насти взялось столько силы.
– Не смей...
Чуть не падая от усталости, она отшвырнула от себя веник и рухнула на скамейку. Ни гигиена, ни собственная внешность больше не волновали.






