Я иду с той же скоростью, моя правая кисть свободно качается над черной пустотой, но левую я все-таки вынул из кармана куртки и крепко вцепился в этот карман снаружи, стянув почти всю левую полу джинсовки в крепкий комок на боку, чтобы она не развевалась, как парус. Я не смотрю прямо под ноги, я смотрю как-то так вообще, в пространство - вижу краем глаза Франческо и Чарли слева, какие-то огоньки справа внизу, луну впереди. И от этого панорамного вида ощущение "киношности" только сильнее...
Но на середине моста Франческо, уязвленный моим спокойствием, говорит:
– Сейчас под тобой сто футов, Вик. Или немножко больше.
– Заткнись, - говорю я спокойно. Я слышу, как Чарли громким шепотом ругает Франческо: "Ты совсем охуел, что ли?!
– пугать его в таком месте! У меня и так сердце слабое... Я с вами, мудаками, никогда больше пить не буду..."
"Теперь уж точно не слезу" - думаю я, и тут ощущение нереальности пропадает.
Все настоящее, сто футов или немного больше. И эта тянущая чернота с огоньками справа. Я снова стараюсь
восстановить панорамное зрение, видеть все вокруг, ни за что конкретное не зацепляться глазами, луна и серая дорожка узкого бортика, можно даже боком по ней идти - только чуть-чуть выступят наружу носки сандалий, в общем бортик довольно широкий, если конечно не будет ветра и по мосту не поедут машины... В голове мелькает мысль о Боге, но сразу же испаряется: Бога сейчас нет, есть лишь парапет и луна. Я чувствую луну, она прямо впереди, нет, она чуть левее, в безопасную сторону. Я держусь за куртку, держусь за луну... Но на луну наползает облачко, совсем легкое, рой маленьких полупрозрачных мотыльков. Однако в их легкости есть что-то тревожное, и от этой тревоги растет тяжесть, а с тяжестью еще больше растет тревога, огромный мотылек повисает прямо над головой и начинает медленно опускаться наваливаться на меня всем гнетом своих крыльев двумя глыбами кварца с полнеба каждая с правильными ступенчатыми краями с узором из диоксидовой мандалы разноцветный ковер проступает со всех сторон застилает прозрачный ночной мир приковывает к себе глаза я до боли вцепляюсь в луну и в куртку, луна загорается ярче, пробивается сквозь цветной рой - это уже не луна, а лицо Мэриан, она печальна, но не отводит взгляд, смотрит прямо на меня, и я снова вижу все вместе, панорамно, и замечаю справа, рядом с самой щиколоткой, верхушку дерева. Мост кончается! Но расслабляться нельзя, был такой фильм, в котором летчик расслабился при посадке, когда до земли оставался лишь дюйм. Я продолжаю идти по бордюру, глядя в лицо Мэриан на луне. Она что-то шепчет, слово из двух слогов.






