Несмотря на наседающих на него врагов, генерал старался держать в поле зрения всю схватку. К удивлению Фабула, в зале прогремела автоматная очередь, выкосившая сразу дюжину нападавших. Краем глаза он заметил, что это стреляет Аполлион, чье чудодейственное оружие, не подчиняясь никаким законам, стало делать то, для чего его, собственно говоря, и сделали – убивать, причем вполне эффективно.
Рабы бросились скопом на монаха, но им преградил дорогу Ящер. Его хламида слетела на пол, и он предстал во всей своей нечеловеческой красе. Чешуйчатая шкура закрывало тело сверхчеловека не хуже панцирного доспеха, отражая с легкостью неумелые выпады вражеских копий и мечей. Его тонкое и гибкое тело оказалось намного длиннее, чем можно было подумать, увидев Бориса в привычном балахоне. Если бы он выпрямился во всю длину, то был бы выше Фабула даже с Лестером на плечах. В руках Ящер держал телескопический посох, которым он отправлял одного за другим своих противников в мир иной. Судя по разлету тел, его силе можно было только позавидовать. Гюрза, в отличие от своего коллеги, не стояла на месте. Не защищенная надежной шкурой, она ужом вилась между нападающими, оставляя за собой вереницу корчащихся на земле в агонии тел. Не отставали от нее и половинчик, чьи кинжалы мелькали с такой скоростью, что большинство врагов падало, даже не поняв, что же их только что ударило. Лестер был более медлителен, сказывалось отсутствие боевой практики, но и его тяжелая
булава отбрасывала нападающих одного за другим. Фабул заметил, что несколько порезов уже украшали бедро и руку жреца, но тот, сжав зубы, пока твердо стоял на своем месте. Рядом с ним, подобрав мечи убитых врагов, спина к спине встали Киля и Тарас. Пилигрим успел сделал бросок за защитный периметр, оставив за собой несколько тел, но его запала надолго не хватило, и он, тяжело дыша, прислонился спиной к стене пещеры.
Громкий рев заставил генерала переключить свое внимание на другой фланг, где Медведь, закончив свою трансформацию, просто прыгнул в гущу врагов, откуда один за другим в воздух полетели останки тел. Буквально через минуту мощная фигура Медведя уже возвышалась, как утес, над морем тел поверженных врагов. Богдан поднял свою уже нечеловеческую морду вверх и заревел так, что даже у видавшего виды Фабула застыла кровь в жилах. На месте любого разумного противника он уже бежал бы прочь, но их врагов гнала вперед чужая несгибаемая воля, раз и навсегда впечатанная в головы неведомыми мастерами, и она не предполагала никакой возможности для отступления.
Отразив пару мечей и перерубив шею наиболее настойчивому противнику, Фабул вдруг увидел, как отец Густав нелепо взмахнул руками и упал, пронзенный навылет брошенным из второго ряда копьем.






