Сатана внезапно ускорил шаг и протянул руку к сгрудившимся людям. Фабул почувствовал, что как будто стальные клещи сдавили ему грудь, стало неимоверно трудно дышать, зрение помутилось, а потом все прошло так же внезапно, как и началось. Первое, что увидел Фабул перед собой, был невысокий человек в роскошной накидке, опирающийся на узловатый, видавший виды посох. По бокам от него стояли двое израильтян без оружия, но с какими-то свитками в руках. Генерал не сразу понял, что человек с посохом – это Исраэль Гринблатт. Фабул от удивления слегка опешил. До сих пор никак себя не проявлявший раввин никоим образом не подходил на роль безрассудного героя, но тем не менее именно он остановил надвигающуюся на них погибель. Сатана остановился и сквозь зубы произнес:
– Ты можешь попытаться защитить своих товарищей от меня, но не в твоих силах меня победить, отродье Иакова! И даже посох Моисея тебе не поможет!
Лицо сатаны потеряло всякое сходство с человеческим. Его перекосила гримаса гнева, сделав похожим на морду демона. Падший ангел за один короткий миг вырос почти в два раза, огромные кожистые крылья развернулись у него за спиной, а в руке из ниоткуда возник черный как уголь меч, окутанный оранжевым пламенем. Нечеловеческий рык потряс равнину, заставив притормозить даже неспешно надвигающуюся демоническую армию:
– Тебе меня не остановить!
– Зато тебя остановим мы!
За спиной Фабула захрапела лошадь. От неожиданности
генерал чуть не споткнулся и, резко обернувшись назад, увидел, что там, где только что стояли монахи, их уже не было, а вместо них переминались с ноги на ногу три лошади. Впереди на белом как снег скакуне восседал отец Патрик, сжимая в правой руке лук. От его головы исходило сияние, на которое нельзя было смотреть без рези в глазах. Слева от белого коня стоял рыжий конь, на котором сидел отец Франсиск, положив поперек седла свой меч, чье лезвие блистало все тем же нестерпимым сиянием, что и нимб отца Патрика. Справа от белого коня взвился на дыбы конь вороной. Савва придержал его одной рукой, в которой было зажато копье, а в другой у него были весы, чьи чаши, несмотря на неспокойный характер вороного жеребца, оставались в строгом равновесии.
Сатана притормозил. В его движении впервые почудилась некая толика неуверенности. Он прошипел:
– Вас всего лишь трое. И можете не рассчитывать на потомков Иакова, они вам не подмога.
– Ты же сам цитировал Писание. Веришь, что оно непременно сбудется? А это значит, что тебе не победить. – Савва покачал головой. – Там, где трое, будет и четвертый.
С этими словами монах направил свое копье на высохшее тело Аноллиона. Фабул ожидал, что второй монах вернется к жизни, но вместо этого мумия открыла пустые глазницы и поднялась на ноги.






