ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она так мечтала о стильной работе за рубежом. Ей и в голову не могло прийти, что в Европе она попадет в настоящее рабство! Теперь у нее нет права голоса, ее тело больше не принадлежит ей. Но у нее есть цель – вырваться на свободу. И им легче убить ее, чем сломить. Шокирующая история русской девушки, ставшей жертвой траффикинга. Продана Эфрон Вера Она так мечтала о стильной работе за рубежом. Ей и в голову не могло прийти, что в Европе она попадет в настоящее рабство! Теперь у нее нет права голоса, ее тело больше не принадлежит ей. Но у нее есть цель – вырваться на свободу. И им легче убить ее, чем сломить. Шокирующая история русской девушки, ставшей жертвой траффикинга. Annotation Она так мечтала о стильной работе за рубежом. Ей и в голову не могло прийти, что в Европе она попадет в настоящее рабство! Теперь у нее нет права голоса, ее тело больше не принадлежит ей. Но у нее есть цель – вырваться на свободу. И им легче убить ее, чем сломить. Шокирующая история русской девушки, ставшей жертвой траффикинга. Эфрон Вера Предисловие Глава первая Глава вторая Глава третья Глава четвертая Глава пятая Глава шестая Глава седьмая Глава восьмая Глава девятая Глава десятая Глава одиннадцатая Глава двенадцатая Глава тринадцатая Глава четырнадцатая Глава пятнадцатая Глава шестнадцатая Глава семнадцатая Глава восемнадцатая Глава девятнадцатая Глава двадцатая Глава двадцать первая Эпилог P. S. Интервью с автором Эфрон Вера Продана Предисловие Комната мала и тесна. Стены выкрашены в бело-мелов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И ты сама предприняла решающий шаг на пути к освобождению, несмотря на то что вовсе не была уверена в том, что все получится.

Она была права, моя докторша-психиатр. Я не была уверена в том, что у меня все выйдет. Но я не могла больше терпеть.

Я чувствовала, что стою на краю пропасти. Перепрыгну – окажусь на свободе, нет – об этом даже думать не хотелось. Уж лучше погибнуть, чем возвращаться в эту вонючую, прокуренную квартиру.

Когда машина снова поехала, я стала смотреть по сторонам. Город большой, на улицах много людей, и это было отлично. В толпе затеряться намного легче. Рядом с «Глобусом», где мы жили, было не так уж много народу. Я даже подумала, что в Стокгольме вообще мало жителей, но, оказывается, это не так. У входа в магазины вообще была толчея. А, так скоро Рождество, вспомнила я. В кино я видела, как дети получают рождественские подарки, а у нас подарки получают на Новый год. Я вздохнула. Уж на что мы бедно жили, но бабушка всегда мне что-нибудь дарила. Она выбирала практичные вещи – варежки или шарфик. В последний раз я получила от нее настоящие тонкие колготки. Где она только их купила? Бедная бабушка! У нее было слабое сердце, и она очень переживала, что я уеду учиться и оставлю ее одну. Я обещала заботиться о ней, как заботилась обо мне она, когда я была маленькой. А теперь она, вероятно, думала, что я ее обманула. Нет, я должна убежать во что бы то ни стало, что бы со мной ни случилось…

Хорошо, что Татьяна дала мне теплую куртку. Без нее я бы замерзла…

Я старалась читать вывески, чтобы не пропустить русское посольство либо другое русское учреждение, где можно было бы попросить о защите. Посольство здесь точно должно быть, хотя Арон вряд ли проедет мимо. Надеяться на это было просто глупо, но я все равно надеялась.

В детстве я часто просила бабушку рассказать мне сказку о двенадцати зайчатах, которые хотели стать храбрыми. Волшебник сказал им, что в Новый год, ровно в полночь, они могут загадать любое желание и оно исполнится. Я тоже загадывала

желания. Помнится, под Новый год я шептала про себя: «Хочу, чтобы у меня были настоящие папа и мама и чтобы они любили меня». Наверное, мое желание не исполнилось потому, что я засыпала раньше боя курантов. Но теперь я не упущу своего шанса. Мое единственное желание – убежать – должно исполниться. Я никогда не вернусь обратно. Пусть лучше Марат убьет меня.

– Вот, бля, нам надо на другую сторону улицы, – выругался Арон, когда мы выехали из длинного тоннеля. – Теперь надо крутиться.

– Твою мать, что ж ты раньше молчал? Тут нет левого поворота! – заорал Марат.

– Я не знал.

– Не знал, – передразнил Марат. – Ты что, не слышал, что у меня времени в обрез. Теперь придется до следующего перекрестка пилить.

Мой тюремщик был мрачнее тучи.