– Ты уже знаешь, что тебе будет за это, – ответила Татьяна.
– Наташа, не будь дурой, будет только хуже, – кивнула Эвелина. – Они опять изобьют тебя.
Я вздохнула. Может, и правда лучше помыться? К тому же после поездки сначала в поезде, а потом в машине я чувствовала себя грязной.
– Умница, – серьезно сказала Эвелина. – Проще делать то, что тебе говорят.
Я стянула с себя футболку и джинсы, но трусы снимать не стала.
– У тебя месячные? – поинтересовалась Татьяна.
– Нет.
– Это хорошо.
– Снимай трусики, они тебе не понадобятся.
Без трусов я почувствовала себя совсем уж незащищенной. Девушки смотрели на меня так, будто в первый раз видели перед собой обнаженную.
– Кустистые у тебя волосы, – произнесла вдруг Эвелина.
– Тебе надо будет побриться, – добавила Татьяна.
– Зачем мне бриться? – возразила я.
– Мне
не нравятся волосы на лобке, – сказала Татьяна.
– Мне тоже, – кивнула Эвелина. – Не очень-то приятно, когда они лезут тебе в рот.
– Что? Я не понимаю, о чем вы…
– Тебе надо побриться.
– Но я не хочу!
– Ты должна привести себя в порядок. Хочешь, я тебе помогу, – предложила Эвелина.
– Вы что, не понимаете, что я не желаю бриться? – закричала я раздраженно.
– Ладно, хрен с ней, – махнула рукой Эвелина и полезла на верхнюю полку.
Татьяна взяла из стопки полотенце и подсела к подруге. Я последовала их примеру, но устроилась на нижней полке, где было не так жарко. Некоторое время спустя я согрелась и расслабилась. Даже страх испарился вместе с паром, когда Татьяна плеснула воду на камни, лежавшие в камине.
Закрыв глаза, я лежала на полке лицом вниз. Было приятно. Случившееся со мной куда-то отодвинулось. Сергей меня продал? Чушь какая-то! В наше время людей не продают. Ерунда, такое могло прийти на ум только отъявленным наркоманкам. Эвелина курила травку на моих глазах, да и Татьяна, вероятно, делает то же самое. Скорее всего, Эвелина занимается проституцией, чтобы раздобыть деньги на наркотики. В Питере я слышала о таком и даже видела проституток. Более того, я видела девочек не старше десяти лет с ярко накрашенными губами, которые бегали за взрослыми дяденьками и кричали:
– Дядя, тебе сделать минет или, может, ты хочешь попробовать мою курочку?
Как же я была шокирована… И как рада, что у меня есть и мама, и бабушка. Пусть мамаша и пьет, но она, по крайней мере, меня не бросила. А у этих девчонок,
пристававших к пожилым мужчинам, вряд ли есть родственники, которые заботятся о них. И в школе они, наверное, не учатся. Беспризорных детей в городе было слишком много. Они стояли в подземных переходах, на станциях метро, на железнодорожных станциях и продавали себя.
Продавали себя
, думала я. Опять это страшное слово –
продавать
.
Но ведь я не такая. Я никогда не буду заниматься проституцией. От одной только мысли об этом меня тошнило.






