ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она так мечтала о стильной работе за рубежом. Ей и в голову не могло прийти, что в Европе она попадет в настоящее рабство! Теперь у нее нет права голоса, ее тело больше не принадлежит ей. Но у нее есть цель – вырваться на свободу. И им легче убить ее, чем сломить. Шокирующая история русской девушки, ставшей жертвой траффикинга. Продана Эфрон Вера Она так мечтала о стильной работе за рубежом. Ей и в голову не могло прийти, что в Европе она попадет в настоящее рабство! Теперь у нее нет права голоса, ее тело больше не принадлежит ей. Но у нее есть цель – вырваться на свободу. И им легче убить ее, чем сломить. Шокирующая история русской девушки, ставшей жертвой траффикинга. Annotation Она так мечтала о стильной работе за рубежом. Ей и в голову не могло прийти, что в Европе она попадет в настоящее рабство! Теперь у нее нет права голоса, ее тело больше не принадлежит ей. Но у нее есть цель – вырваться на свободу. И им легче убить ее, чем сломить. Шокирующая история русской девушки, ставшей жертвой траффикинга. Эфрон Вера Предисловие Глава первая Глава вторая Глава третья Глава четвертая Глава пятая Глава шестая Глава седьмая Глава восьмая Глава девятая Глава десятая Глава одиннадцатая Глава двенадцатая Глава тринадцатая Глава четырнадцатая Глава пятнадцатая Глава шестнадцатая Глава семнадцатая Глава восемнадцатая Глава девятнадцатая Глава двадцатая Глава двадцать первая Эпилог P. S. Интервью с автором Эфрон Вера Продана Предисловие Комната мала и тесна. Стены выкрашены в бело-мелов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ты уже знаешь, что тебе будет за это, – ответила Татьяна.

– Наташа, не будь дурой, будет только хуже, – кивнула Эвелина. – Они опять изобьют тебя.

Я вздохнула. Может, и правда лучше помыться? К тому же после поездки сначала в поезде, а потом в машине я чувствовала себя грязной.

– Умница, – серьезно сказала Эвелина. – Проще делать то, что тебе говорят.

Я стянула с себя футболку и джинсы, но трусы снимать не стала.

– У тебя месячные? – поинтересовалась Татьяна.

– Нет.

– Это хорошо.

– Снимай трусики, они тебе не понадобятся.

Без трусов я почувствовала себя совсем уж незащищенной. Девушки смотрели на меня так, будто в первый раз видели перед собой обнаженную.

– Кустистые у тебя волосы, – произнесла вдруг Эвелина.

– Тебе надо будет побриться, – добавила Татьяна.

– Зачем мне бриться? – возразила я.

– Мне

не нравятся волосы на лобке, – сказала Татьяна.

– Мне тоже, – кивнула Эвелина. – Не очень-то приятно, когда они лезут тебе в рот.

– Что? Я не понимаю, о чем вы…

– Тебе надо побриться.

– Но я не хочу!

– Ты должна привести себя в порядок. Хочешь, я тебе помогу, – предложила Эвелина.

– Вы что, не понимаете, что я не желаю бриться? – закричала я раздраженно.

– Ладно, хрен с ней, – махнула рукой Эвелина и полезла на верхнюю полку.

Татьяна взяла из стопки полотенце и подсела к подруге. Я последовала их примеру, но устроилась на нижней полке, где было не так жарко. Некоторое время спустя я согрелась и расслабилась. Даже страх испарился вместе с паром, когда Татьяна плеснула воду на камни, лежавшие в камине.

Закрыв глаза, я лежала на полке лицом вниз. Было приятно. Случившееся со мной куда-то отодвинулось. Сергей меня продал? Чушь какая-то! В наше время людей не продают. Ерунда, такое могло прийти на ум только отъявленным наркоманкам. Эвелина курила травку на моих глазах, да и Татьяна, вероятно, делает то же самое. Скорее всего, Эвелина занимается проституцией, чтобы раздобыть деньги на наркотики. В Питере я слышала о таком и даже видела проституток. Более того, я видела девочек не старше десяти лет с ярко накрашенными губами, которые бегали за взрослыми дяденьками и кричали:

– Дядя, тебе сделать минет или, может, ты хочешь попробовать мою курочку?

Как же я была шокирована… И как рада, что у меня есть и мама, и бабушка. Пусть мамаша и пьет, но она, по крайней мере, меня не бросила. А у этих девчонок,

пристававших к пожилым мужчинам, вряд ли есть родственники, которые заботятся о них. И в школе они, наверное, не учатся. Беспризорных детей в городе было слишком много. Они стояли в подземных переходах, на станциях метро, на железнодорожных станциях и продавали себя.

Продавали себя

, думала я. Опять это страшное слово –

продавать

.

Но ведь я не такая. Я никогда не буду заниматься проституцией. От одной только мысли об этом меня тошнило.