ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она так мечтала о стильной работе за рубежом. Ей и в голову не могло прийти, что в Европе она попадет в настоящее рабство! Теперь у нее нет права голоса, ее тело больше не принадлежит ей. Но у нее есть цель – вырваться на свободу. И им легче убить ее, чем сломить. Шокирующая история русской девушки, ставшей жертвой траффикинга. Продана Эфрон Вера Она так мечтала о стильной работе за рубежом. Ей и в голову не могло прийти, что в Европе она попадет в настоящее рабство! Теперь у нее нет права голоса, ее тело больше не принадлежит ей. Но у нее есть цель – вырваться на свободу. И им легче убить ее, чем сломить. Шокирующая история русской девушки, ставшей жертвой траффикинга. Annotation Она так мечтала о стильной работе за рубежом. Ей и в голову не могло прийти, что в Европе она попадет в настоящее рабство! Теперь у нее нет права голоса, ее тело больше не принадлежит ей. Но у нее есть цель – вырваться на свободу. И им легче убить ее, чем сломить. Шокирующая история русской девушки, ставшей жертвой траффикинга. Эфрон Вера Предисловие Глава первая Глава вторая Глава третья Глава четвертая Глава пятая Глава шестая Глава седьмая Глава восьмая Глава девятая Глава десятая Глава одиннадцатая Глава двенадцатая Глава тринадцатая Глава четырнадцатая Глава пятнадцатая Глава шестнадцатая Глава семнадцатая Глава восемнадцатая Глава девятнадцатая Глава двадцатая Глава двадцать первая Эпилог P. S. Интервью с автором Эфрон Вера Продана Предисловие Комната мала и тесна. Стены выкрашены в бело-мелов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Бабушка только в бане могла смыть всю грязь с рук, вымыть из-под ногтей и из глубоких складок, из-за которых ее руки казались обернутыми в черную паутину. Обычным мылом сделать ей это не удавалось.

И когда я спросила ее о книгах, казалось, что она хотела содрать кожу со своих больших рук, уставших от тяжелой работы. Я стояла, молчала и ждала.

Бабушка наконец кончила мыть руки и тщательно вытерла их новым полотенцем, за которым сходила в кухню и достала там из комода. Потом она присела перед комодом на корточки и выдвинула нижний ящик. Я продолжала молча наблюдать за ней. Но и она не произнесла ни слова, а только вздыхала. Некоторое время спустя она выкопала из ящика тетрадь в старой темно-зеленой обложке, на которой золотыми буквами было что-то написано. «Аттестат зрелости», – прочитала я по буквам.

– Что это значит? – спросила я.

– Аттестат – это справка, документ.

– Это что – документ о том, что ты зрелый… как яблоко?

– Да, – вздохнула бабушка и любовно провела рукой по обложке. – Тогда я стала зрелой, чтобы начать новую жизнь, но у меня ничего не вышло.

– Можно посмотреть?

Я протянула руку к тетради, но бабушка мне ее не дала.

– Иди сначала вымой как следует руки, – сказала она строгим голосом. – А то еще испачкаешь.

Я все сделала в точности, как бабушка: намылила руки несколько раз мылом и сполоснула холодной водой. Только после этого она дала мне свою зеленую тетрадочку. Я открыла и замерла от удивления. Там я

увидела фамилию, имя и отчество бабушки, выведенные каллиграфическим почерком черными чернилами.

– Бе-ли-ко-ва Ма-ри-я И-ва-нов-на, 1940 го-да рож-де-ни-я, – громко прочитала я. – Это ты, бабуля?

– Да, кто же еще?

– Но что это такое?

– Это мои оценки после окончания школы, – вздохнула она.

Я опять посмотрела в тетрадь. Печатным текстом были названы предметы, а против каждого из них от руки написаны отметки. Я продолжила громкое чтение:

– Русский язык – 5, литература – 5, алгебра – 5, тригонометрия – 5.

Органическая химия, неорганическая химия, физика, география и прочие предметы, о которых я не имела ни малейшего представления, – все они были оценены пятерками.

– Ой, бабуля, так ты умела читать! То есть ты умеешь читать!

– Я любила читать.

Маленькая слеза покатилась по ее морщинистой щеке.

– Бабуль, расскажи, – попросила я. – Расскажи о своей школе.

– Да что ж там рассказывать? Родилась за год до войны, здесь же, в деревне. Уже в сорок втором нас эвакуировали на Урал. Я только помню много снега, когда добрались до места. Папа ушел на фронт, а мама – моя мама – осталась одна с тремя детьми. Я была самой младшей. Папу убили на войне, так что я его совсем не помню. После войны мама вернулась в Трудолюбовку и стала работать в колхозе – в том же самом, где и я сейчас работаю.