Принц, осквернивший погребальную камеру родного брата, человек, не способный совладать со своими чувствами… Что из него будет за фараон? Что за муж?
Мы стояли и втроем смотрели на Нефертити, пока она не заметила, что мы за ней наблюдаем. Она поманила меня пальцем. Я подошла к пруду, у которого сидели и смеялись моя сестра и мой наставник.
— Добрый день, Мутноджмет.
Ранофер улыбнулся мне, и на мгновение я позабыла, что хотела ему сказать.
—
Сегодня я попробовала алоэ, — сказала я наконец. — Оно вылечило ожоги нашей служанке.
— В самом деле? — Ранофер сел. — Что еще?
— Я смешала его с лавандой, и опухоль сделалась меньше.
Ранофер широко улыбнулся:
— Ты превосходишь мои знания, госпожа моя.
Я просияла, гордясь своей изобретательностью.
— Теперь я хочу попробовать…
— Поболтать о чем-нибудь интересном? — Нефертити вздохнула и откинулась назад, купаясь в солнечном свете. — Скажи, о чем сейчас говорил отец?
— Когда — сейчас?
Из меня ужасно скверная лгунья.
— Да. Когда вы там стояли и подсматривали за мной.
Я покраснела.
— Он говорил о твоем будущем.
Нефертити села; пряди черных волос скользнули по подбородку.
— И?
Я помедлила, не понимая, следует ли мне рассказывать ей об остальном. Нефертити ждала.
— И что, возможно, сюда приедет царица, — наконец отозвалась я.
С лица Ранофера тут
же исчезла улыбка.
— Но если она приедет, — он повысил голос, — вы покинете Ахмим!
Нефертити недовольно взглянула на меня поверх головы Ранофера.
— Не волнуйся, — беспечно пообещала она. — Ничего не случится.
На миг между ними что-то повисло, потом Ранофер взял Нефертити за руку, и они встали.
— Куда вы? — воскликнула я, но Нефертити не ответила, и потому я обратилась к моему наставнику: — А как же наш урок?
— Позже.
Ранофер улыбнулся, но взгляд его был устремлен на мою сестру.
К нам дошла весть, что царица намерена посетить наше поместье в Ахмиме. Нефертити тайком ходила молиться в наш семейный храм, ставя к ногам Амона чаши с нашим лучшим медовым вином и обещая ему все, что только можно, если только он приведет царицу в наш город. Теперь, когда Амон, похоже, исполнил ее просьбу, Нефертити пришла в такое волнение, что сделалась невыносима. Пока сестра прихорашивалась, мать носилась по дому, набрасываясь и на рабов, и на слуг.
— Мутни, позаботься, чтобы полотенца были чистые. Нефертити — чаши, пожалуйста. Проследи, чтобы слуги их вымыли. Все до единой!
Слуги вытряхивали отделанные бахромой драпировки со стен, а мать расставляла наши лучшие инкрустированные кресла в зале приемов — туда царица войдет первым делом. Царица Тийя приходилась моему отцу сестрой; она была женщиной суровой и не одобрила бы неряшливости. Полы на кухне были отдраены до блеска, хотя царица и близко бы не подошла к кухне, а в пруд с лотосами запустили оранжевых рыб.






