— С Кийей? — уточнила Нефертити.
— Да, — ответил отец. — Мы договорились, что украшения и наряды принесут к тебе в комнату. Чтобы к закату ты была готова. Мутни тебе поможет, если что-то потребуется.
Отец посмотрел на меня. Я кивнула.
— Да, еще я договорился, чтобы вам прислали личных служанок. Это самые искусные женщины во дворце.
— А в чем они искусны? — по невежественности переспросила я.
В Ахмиме у нас не было личных служанок. Нефертити покраснела.
— В наведении красоты, — ответил отец.
В наших покоях стояла настоящая кровать. Не тростниковая циновка или тюфяк, как дома, в нашем
поместье, а большая, украшенная резьбой кровать из черного дерева, с льняным пологом, которую нам с Нефертити предстояло делить. В мозаичный пол была вделана бронзовая жаровня для прохладных вечеров, когда мы будем потягивать подогретое пиво и сидеть у огня, завернувшись в плотные одеяла. А в отдельной комнате, предназначенной исключительно для переодевания, был устроен туалет из известняка. Я приподняла его крышку, и Нефертити в ужасе оглянулась через плечо. Наш проводник, забавляясь, наблюдал за нами. Туалет представлял из себя керамическую чашу с розмариновой водой на дне. Теперь нам не придется больше пользоваться стульчаком. Эти покои были достойны царевны. Тут наш проводник вмешался, объяснив, что я буду делить кровать с Нефертити, пока она не выйдет замуж, а после этого она, возможно, предпочтет обзавестись собственной кроватью.
Повсюду красовались изображения растущей, бесконечной жизни. Деревянные колонны были украшены резьбой с изображением цветов, а потом раскрашены синим и зеленым, темно-желтым и красным. По стенам летели цапли и ибисы, нарисованные искусным художником. Даже мозаичный пол искрился жизнью: изображение пруда с лотосами было настолько реалистичным, что казалось, будто мы, подобно богам, ходим по воде. Наш проводник исчез, и Нефертити тут же воскликнула:
— Ты только взгляни на это!
Она коснулась поверхности
зеркала — огромного, больше нас двоих, вместе взятых, — и мы уставились на наши отражения. Маленькая, светлая Нефертити — и я. Нефертити улыбнулась своему отражению в отполированной бронзе.
— Так мы будем выглядеть в вечности, — прошептала она. — Молодыми и красивыми.
«Ну, во всяком случае, молодыми», — подумала я.
— Сегодня ночью я должна быть великолепной, — сказала Нефертити, быстро обернувшись. — Я должна затмить Кийю во всех отношениях. Главная жена — это всего лишь титул, Мутноджмет. Аменхотеп может отправить меня на задворки гарема, если я не сумею очаровать его.
— Наш отец никогда этого не допустит! — запротестовала я. — У тебя всегда будут покои во дворце!
— Дворец, гарем — какая разница? — отмахнулась Нефертити, снова поворачиваясь к зеркалу.






