А нет, ну что же, будем рубить всех и всё на дрова, – представил я на миг Урака с Кроном и Магомеда при себе с секирами в руках. Да и прочих рабов с отродьем при нас, не стал списывать со счетов. Это уже отряд, а не та бригада раздолбаев, что была прежде. Можно схлестнуться с дроу, и, не задумываясь померяться силой, поскольку вряд ли гномы упустят возможность пощипать тёмных эльфов. Парочка лопоухих стояла
у мешков – и охраняла. Знать разорили их. А этого никто не любит – ни в моём мире, ни (буду надеяться) в этом тоже.
Уже что-то. А осталось собрать все фрагменты побега воедино и тех, кто примет в нём непосредственное участие по моей сугубо личной (и не только) воле. Свобода – это чувство сродни полёта, и либо есть у тебя, либо нет. Даже не имея крыла, я едва не парил на радостях от счастья, понимая: скоро мы выберемся из Мраколесья, и я вновь полечу. И пускай на воздушном корабле гномов, однако почувствую свободу – окажусь в родной и любимой для меня стихии.
Один за другим стали прибывать тёмные лорды, и хорошо ещё для нас, будущих беглецов, без огромных свит. Но всё же число всадников росло, зато бежать нам из древа до шара гномов недалеко. Главное что наездников на архонтах не становилось больше.
Нет, я всё-таки ошибся. Это ближние лорды являлись верхом на онаграх, а вот дальние – с окраин Мраколесья – спешили сюда на архонтах.
И это уже плохо – очень плохо. Если от одних можно быстро оторваться, отчалив на шарике с земли, то от других при пернатых тварях – ещё придётся помучиться.
Да и ладно, да и ничего, оно ж завсегда лучше помучиться, перед кончиной, чем сразу сдаваться. Вот этого уже дроу не дождутся от меня, чтоб я брыкнулся перед ними на спину и засучил лапками, сдаваясь им на милость. Сами от меня милости не дождутся. Я сегодня очень злой – и в первую очередь на себя, а уж потом на всех, кто окружает меня.
Хотели, чтоб я стал падшим, так получите, потом не жалуйтесь. Жалоб я не приемлю, а жалобщиков и вовсе ненавижу. Дроу ещё увидят, на что я способен, как падший.
– Магомед, слушай меня внимательно, и не перебивай, – заговорил я с ним на родном для нас языке.
Он ловил каждое слово, произнесённое мной, а заодно отродье. Уж Линара – точно, в этом я не сомневался, так как иной раз мычала, словно хотела что-то сказать, но по-прежнему в
силу известных причин не могла. Да это и неважно. Возражения сейчас мной не принимаются, и никакие возмущения или несогласия в том числе. Так что не до СМС-посланий мне с местной разновидностью азбуки Морзе.
Кстати, сигналы "пи" – тоже не приветствуются.






