Да не мне, Дийом!
– А куда?
– На самострел, – пришлось мне пояснить,
что ему придётся в щите сделать отверстие, куда следует закрепить самострел, а также щель для ведения стрельбы стрелком.
В общей сложности понадобилось четыре щита, чем Дийом удивил меня. Ну, на то и гном – не лишён ума. Так что зря я грешил на него. Он сбил щиты таким образом, что они складывались над стрелком домиком-треугольником. И щель, из которой меж ними торчал самострел, не пришлось выбивать секирой в щите и портить. А снизу, к данной защитной конструкции в качестве пола под ногами, крепился четвертый.
Забравшись внутрь защитного корпуса, я понял: стал практически неуязвим для наездников дроу. Они могли достать меня, если только сумеют угодить в щель меж щитами. Зато теперь и я мог реагировать исключительно на них, когда они попадались у меня в прицельной щели, что улучшило мою стрельбу – отныне едва ли не каждый второй болт, так или иначе, достигал цели, задевая либо архонта, либо наездника.
Всякий раз, когда мой выстрел был удачным, из-за щитов до меня доносились ликующие возгласы попутчиков. Магомед даже считал сбитых мной дроу.
– Адын!.. Дыва!.. Тыры!.. Чэтыры!.. Пят, Арол!
– Понял. Рисуй звезду, Магомед!
– Где, Арол?
– У себя на лбу!
– Вах, зачем на лоб, Арол, да мой, да?
– Это я так шучу. На щите, Магомед!
– А чем, Арол?
–
Пальцем! Тебя учить, чем ковырять, и как?
– Нет.
Магомед немного перестарался, зацепив секирой по корпусной защите, и я выглянул из-за неё.
– Какая-то звезда у тебя не такая, – озадачил меня Магомед. – И больше подобна на крест! Но может оно и лучше, да? Я так думаю, а ты как, Магомед?
– Они так горят в небо, Арол! Я много видеть их за своя жизнь! – выковырял Магомед дырку по центру перекрестия лучей.
Постреляв ещё немного, и от души, я практически в одиночку заставил стаю наездников на архонтах оставить нас, на некоторое время, в покое. И покинув подвесной защитный механизм к самострелу, дал возможность гномам почувствовать себя на моём месте в качестве аса-стрелка.
Как дети, честное слово. Меж ними едва до драки не дошло. Но ими и без меня есть, кому командовать. Разглядывая шестерёнку Рийома, прилаженную к самострелу за изогнутую ручку, я потянул за неё, вращая, и тетива самострела затренькала.
Не шарманка, но вроде бы тетива натягивается при спуске раз за разом. Пока не порвалась.
– Надо бы доработать – разработать новый вид прочной тетивы, Рийом. А затем подумать, как подавать стрелы бесперебойно.
Смахнув рукавом пот, проступивший на волосатом лице, гном призадумался над очередной дилеммой заданной мной ему; сам закипел, как его жаровня с углём, раскрасневшись точно вареный рак. Даже шлем смахнул, и лишний доспех скинул, оставаясь в кольчуге.
Назад к корабельному самострелу я уже не возвращался, гномы сами выбрали стрелка.






