– Когда заряжать?
– Уже! – родился у меня прекрасный план, каким образом мы пробьёмся за армаду древлинов.
Я наказал подготовить комплекты для стрельбы из стреломёта, а для них – стрелы. При этом, заставил каждый наконечник замотать куском ткани, и напротив стреломёта установить зажжённый факел.
Как я пояснил гномам и "пассажирам" при нас: вылетая из стреломёта, стрела будет проноситься над языками пламени и ткань на наконечниках воспламеняться.
– На древлинов прольётся огненный дождь. Вопрос на засыпку: вот только, сколько у нас осталось болтов, шурупов и прочего горючего барахла?
– Чего… ты сказал, падший, а?! – переглянулись в недоумении Гийом с Жийомом.
– Я говорю: когда окажемся задницами над армадой истуканов, нам придётся кидать всё, что только можно запалить. И просьба: не предлагать мне превращать чёлн в Священный Ветер, а экипаж в камикадзе!
– Зачем наша становиться, грузин, да, Арол?
Ну да, Магомед же не в курсе, как и прочие мои попутчики, что камикадзе – это не фамилия, и даже не грузина,
а прозвище японского лётчика-самоубийцы.
Им, я себя и почувствовал в полной мере вместе с ними. На меня сейчас уставилась почти сотня глаз в надежде на благополучный исход. Так падать, рано или поздно, всё одно придётся вниз, как ни старайся избежать крушения. И лично для меня, экстремала-спидрайдера, лучше загнуться при падении, чем немощным инвалидом на горшке или в кресле-каталке. По мне, так лучше сразу оказаться в катафалке, чтоб долго не мучиться.
Ничего, прорвёмся, если на большие неприятности не нарвёмся, которые нам обещала армада древлинов.
На стрелы дроу уже никто не обращал внимания, и даже Линара не целилась в них.
– Приготовиться! – подал я команду.
По моему наказу на обычную станину, забитую в палубу, установили стреломёт, а напротив него – факел. Перекрестившись, я не удержался и ещё поплевал через левое плечо.
– Кажется, дождь зачинается, – заворчал недовольно Гийом – я ненароком попал на него.
М-да, было бы неплохо, если б разгулялась стихия, глядишь: и подхватила бы нас, пронеся над макушками исполинских истуканов на раз. А там, хоть катастрофа – даже на неё, и не только, был согласен.
– Огонь! – скомандовал я сам себе, едва до ближайших древлинов из авангарда, по моим прикидкам, оставалась не больше сотни трёх метров.
В полумраке Мраколесья, да ещё в сумерках, перед глазами мелькнула короткая дорожка трассеров.
Стрелы пошли кучно, и разлетелись, втыкаясь в скрипучих исполинов.
– Обойму! Заснул, Магомед?
Выхватив пустую обойму из стреломёта, напарник сунул другую. Я снова повернул ручку, заводя "мясорубку" – и ещё одна короткая очередь ушла в сумрак светящейся дорожкой.






