И пять – светящийся с волосами высший – один из троицы, с которым я повстречался в третий раз.
Он-то как раз, гад, и улыбался злобно, и при этом, не скрывая своего злорадства.
Кто бы мог подумать, что за одно наше несходство с ними, нам грозит от них подобное скотство. И ведь они заставили чувствовать меня себя полным… отродьем. Ну, ничего, ничего, мы ещё побарахтаемся.
– Магомед.
– Да.
– Ты как?
– Не понял?!
– Выдернуть
у меня лыжу из рукава сможешь?
– Легко! А на кой?
– Потом сюрприз будет. Избавишь меня от неё, как только скажу, – не опасался я, что эльфы подслушают нас, ибо не знали нашего языка, а если скалившийся позади маг и догадывался, то пока разберёт нашу тарабарщину, уже казнь начнётся.
Только казнить будем мы с Магомедом этих лопоухих ишаков, а не они – нас.
– Далеко нам ещё идти до Древа Смерти? – спросил я у отродья.
– Запах чуешь? – повело оно носом, и фыркнуло.
– Вроде пахнет чем-то, – чуток приукрасил я те ароматы, что витали сейчас вокруг нас. И куда вдруг разом пропал царящий в поселении высших эльфов аромат подобный на дурманящий нектар? Теперь же несло зловониями.
Тут даже трава была пожухлой, но при этом вполне живой, и тянулась к нам, стараясь ухватить за ноги.
Похоже, что отсюда и выкорчёвывали высшие те корчи, притащившие меня к ним. И главное для них с ними всё было в порядке вещей, а вот с нами, людьми, нет. Ну не бред ли сумасшедших?
Магомед почему-то остановился, и я уткнулся носом в его спину, едва
не отлетел назад, услышав:
– Назад, Арол!
Стало быть, сам не он – сознался-таки, как любил говорить Давид.
Надо же вспомнил его… не к месту и не ко времени, а следом и Чуму, когда выглянул из-за Магомеда, чего лучше бы не делал вообще. На глаза попалось чёрное древо, ничуть не отличающееся от корчей, с огнями горящих глаз; алчно сверкнуло ими в нас, заставив взбучиться и забурлить зловонную жижу, простирающуюся вокруг него.
– Пришли! – едва не вскрикнул я. Тогда как хотелось орать: "Уже! Почему так быстро?"
– Арол, когда хватать палка у тебя из-за спина, да? – напомнил Магомед.
Честно признаюсь: забыл, а мой план побега вылетел напрочь из головы.
– Я думаю… – запнулся я, удивляясь сам себе, когда тут и думать было нечего, а что следовало – действовать, – …пора!
Магомед ухватился за неё и рванул. В тот миг мне показалось: вырвет лыжу мне вместе с кистями рук. Но лопнули… и не жилы на кистях, а путы, и мои руки опустились сами собой к лыже, упавшей наземь.
Никто из эльфов не ожидал от нас с Магомедом такой прыти, даже отродье
подговорившее нас. И они не издевались над ним, как со мной и Магомедом. И возможно причина была проста – лыжи всего две, а нас – трое.






