И не мы находили их, а они сами нас – и липло всякое отродье, как мухи… Нет пчелы… на то самое.
Наконец и та, кого искал Крон, выскочила из побоища. И я так понял: нас искать.
– Вот вы где! А я уж думала: сбежали!
– Мы? Да за кого ты держишь нас, отродье! Мы – не вы! – набил я нам с Магомедом цену, чтоб не думала будто мы: чуть что – сразу в кусты, а не в лес по дрова. А без этого тут никак, да и нам без отродья никуда. Вот и им тоже без нас, у них там помнится, имеется приказ от Владыки Лихолесья. И чувствую: скоро познакомлюсь не только, и не столько с ним, сколько со всем отродьем там, если конечно выберемся из этой чащи живыми. А то помимо лопоухих аборигенов с их пнями и корчами
водятся ещё и ящеры с голубокожими "петухами". И доказательство у меня в руке, как веский аргумент, что и эти твари тут водятся. А уже побежали без оглядки, уяснив: им с нами не тягаться. Явно повывелись, а выродились эти выродки. Ну, нам только этого и надо – отбились от них, или я в это слишком рано уверовал, так как появились зеленомордые бугаи – иначе ящеров-переростков не обозвать – и все с боевыми топорами. А уж за ними толпой валят, выделяясь своими ярко-красными гребнями, "петухи", и все как один – синие. Хотя нет, голубые они – бросились перво-наперво на нас, а не на то скотство, что отбило нас у них уже раз. Вот и сейчас выручило.
– Скорее! – выдало отродье на полосатой тигре. – Уходим!
Даже и не знаю, что на меня нашло, но лезть на кентавра я больше не желал, поэтому запрыгнул вперёд Магомеда на дриаду.
– Арол, я не понял, да!?
– Садись на говорящего коня, и поскакали, – толкнул я пятками по бокам говорящую лань.
– Чего ты хочешь, падший? – обозлилась она на меня, сверкнув обезоруживающе глазами. – Куда ты уставился? Чего-то не видел раньше, да?
– А… – отвлёкся я от её выпуклостей, оказавшихся при обороте на меня у самого носа. И никогда бы не подумал, что это… "вымя"… окажется у неё там, где у обычной женщины, а не у коровы.
– Быстрее, – подхватил кентавр замешкавшегося Магомеда. – За мной, Жезнира! Всё после! Потом…
– Держись
крепче, падший, – взбрыкнула дриада.
– За что? – вскричал я, пропустив момент начала скачки – впереди вновь замелькали кусты, а среди них хвост и копыта кентавра, да перекошенное лицо Магомеда, постоянно оборачивающегося на меня с дриадой.
Я естественно вцепился в зелёную гриву Жезниры – поначалу, а затем понял, что долго так на ней не усижу, и обхватил за… не совсем… талию, но в руках я почувствовал те самые выпуклости, шокировавшие меня. Таким бы и Семенович обзавидовалась.
– Ой, – зажмурился я. И мне плевать, что там кричал Магомед, грозя поговорить со мной после скачек с глазу на глаз в морда-лица, когда тут помимо кустов и прочей растительности свистели дротики-гарпуны и боевые топоры.






