Значит, аборигены.
Стараюсь вспомнить: кто такие могут быть? И почему не с ружьями? Или браконьеры? А тоже экстремалы! В последнее время и их по лесам развелось с блочными луками как мух. Нынче это модно – всё необычное. Сам такой – не лучше их. Нормальные люди катаются с палками для лыж, а не с парашютом. Вот и парашютисты тоже недоумевают: на кой лыжи парашютистам – таким как мы, спидрайдерам?!
Вопрос хороший и на засыпку, да поди ж ты ответь – сразу ни за что не получиться. Вот такой уж я Орёл.
А Чума и Додик! Где же вы, мужики?
Те, что внизу, недолго стояли на лесной тропе, быстро скрылись, и даже шуршать не стали. Прямо невидимки – то были, то вдруг не стало их.
Нет, соврал, появились, и один подле меня, заговорив на странном диалекте. Такого я ни разу в жизни не слыхал даже от местных народов Кавказа.
Киваю ему одобрительно, стараясь уверить: всё хорошо, я свой – наш я.
А сам думаю: пора валить – и лучше самому вниз с этой высоты, чем эти двое меня стрелами отправят туда же.
Сомневаться в том, что вот-вот превратят меня в подушку для иголок своими стрелами – не приходится. Голоса становятся звонче и злее. Да и сами.
Вот и не верь после этого тому, кто придумал одну пренеприятную для нас, любителей неба, пословицу: "Рождённый ползать – упасть не может!"
Ещё как может, сейчас я это подтвержу или опровергну.
Мысленно желаю себе мягкой и удачной посадки на пятую точку опоры, отстёгивая купол, и лечу вниз.
Что там говорил Гагарин: пять минут – полёт нормальный? Когда не прошло и пяти секунд, как я грохнулся с ногами в лыжах на траву, стараясь сгруппироваться и покатиться при соприкосновении с твёрдой поверхностью. Вроде получилось, но ног под собой не чувствую.
Выносите родимые!
И ведь выносят – бегу, а куда, и сам не понимаю. Выручает экипировка, иначе разбил бы себе о хлещущие ветви лицо.
Сколько так пробежал – не вдаюсь в подробности, стараюсь отдышаться и одновременно прислушаться: не гонятся ли за мной те двое аборигенов? Вроде нет – всё тихо. Но если вспомнить, как появились – и так два раза подряд – незаметно и бесшумно, то рассчитывать на благоприятный исход мне с ними не приходится.
Жду. А чего – и сам не понимаю. Нож уже в руке держу. Когда выхватил, и вооружился им – загадка даже для меня.
Дыхание вроде выровнялось, как вновь сердце застучало. Над головой раздался знакомый – до боли в ушах – клекот.
Орёл, чтоб его. И второй там же. Схватили, видимо его тоже, а теперь ещё охотятся на меня.
Что ж вы за дети гор такие дикие, что у вас даже луки вместо ружей?! Если б кремниевые увидел вместо них, не так бы удивился, а тут на тебе – каменный век какой-то! Одно слово – экстрим, как и обещал Чума, уверяя: надолго запомнится мне этот отдых на пару с Додиком.






