– Черт, я и забыл за нее, тащи стаканы, надо нервы успокоить. Стаканы нашлись моментально. Стали пересчитывать деньги. Много времени это не заняло, все они были в банковских упаковках.
– Тридцать четыре тысячи, - подвел итог, Антон.
– Обалдеть, - Миша был в восхищении.
– Подожди, это еще не все, - Антон, вывалил содержимое пакета.
Глаза у Миши округлились. Он перестал дышать.
– Баксы… - наконец выдохнул он.
– Ну что, считаем?
Они разделили примерно пополам эту кучу денег, и начали считать. Так как, не во всех упаковках находилось по сто купюр, то приходилось пересчитывать каждую пачку. Миша отмечал, какая сумма в каждой пачке. Наконец подвели итог. Восемьдесят семь штук. Антон, раскидал пополам, подвинул подельнику его половину. Миша, смотрел невидящими глазами.
– Ау, - позвал его,
Антон.
– Я, вот что подумал, отозвался Миша.
– Рублями, я возьму половину. Семнадцать кусков. А вот баксов, мне тридцати хватит, остальные пятьдесят семь, забирай ты. Так будет правильно. Если бы не ты, я бы в жисть не сумел провернуть такое.
– Хорошо подумал? Жалеть не будешь?
– Нет.
– Ладно, я сегодня уезжаю, найдешь еще одного клиента, маячь, - Антон, усмехнулся.
– Что, прям сейчас? Вот так вот? И даже не отметим?
– Нет, надо отсюда отваливать, и тебе советую не пыжить. Бабки, до поры до времени заныкай, жене ни слова. Через полгодика волна спадет. Уезжай с Владика, вот хоть в Партизанск. Мне городишко понравился.
– Они обнялись.
– Не провожай, до встречи!
Они расстались. Заехав в Партизанск, отдав снаряжение, Антон направился в Артем, взяв билет на первый рейс до Москвы. Оттуда поездом доехал до Риги. Попрощался с родичами. Забрал припрятанную в тайнике волыну. Через день, на поезде Рига-Львов поехал на родину.
Лежа в постели, с наслаждением вдыхая свежий, утренний воздух, Антон, перебирал в уме
события последних двух лет. Вчерашнее изъятие груза кроссовок у поляка, немного тревожило его. Поляки, редко писали заяву в милицию, небезосновательно считая, что себе дороже будет. Но полностью на это полагаться не следовало, люди все разные, и что у кого в голове, поди разберись. Барыга в Сокали, отдал только часть денег, как раз хватило на то, чтобы отдать долю Херсонским. Договорились, что остальное вернет после реализации. Здесь никакого подвоха не было. Он не посмел бы продинамить..., не тот народ. Возвратившись с двухгодичной отлучки, Антон с удивлением узнал, что за время его отсутствия ему прилепили погремуху. За глаза, его стали звать "Север", видимо сыграл тот фактор, что он более пятнадцати лет прожил на севере. А так же, как пояснил Шмаль, мало кто из знающих, Антона людей, видел его улыбающимся или веселящимся с кем-нибудь в компании.
– Хорошо, хоть не мороженный, - не мог не пошутить по этому поводу, новоиспеченный Север.






