Бывало, отправляясь на пригородной электричке, и проходя по вагонам, Антон, безошибочно знал в каком из вагонов путешествуют торчки. Если, они, конечно, ехали с плантаря. Бинт, пропитанный
соком опия, даже упакованный в целлофан, все равно пробивается наружу. Другой вопрос, что многие просто не знают, чем это так пахнет.
– Да, ты как всегда на высоте,- с уважением заметил, Шмаль. Он уже закончил сушить свой кусок, и теперь калил его над газом. Бинт приобретал рыжеватый с темными подпалинами цвет. Закончив, он взял бинт за один конец, тот стоял, как фанера. Тем временем, Антон, закончил со своим, достал ножницы, порезал на три части и кинул в эмалированную, белую кружку. Налил воды, только чтобы покрыть содержимое, взял кружку пассатижами и стал держать над газом. Вода сразу закипела.
– Ты давай, Витя, суши пока остальные, а я над нашей раскумаркой поколдую, - предложил, Антон. Он никогда не обращался к Шмалю, иначе, как по имени. И дело не в том, что тому не нравилось, как его дразнят. Скорее наоборот, нравилось, просто, Антон, со всеми так обращался. Достав пинцетом бинт из кружки, обжигаясь, он тщательно выжал его. Оставшееся, продолжал выпаривать.
– Ты, помнишь, Юру, ну того, что в баре нас угощал пару недель назад? Так вот, я его сегодня на рассвете встретил.
– Да ну, он что, тоже мачок резал?
– Поинтересовался, Шмаль - вот бы не подумал никогда.
– Нет, я уже с плантаря отходил. Знаешь поле вдоль канала, возле Радехова? За мной четверо быков увязалось, им меня не догнать, а тут наперерез еще двое выходят. Я думал стрелять придется, ну чтоб отпугнуть. И тут смотрю, а один из них, тот самый Юра. Я, привет, привет и ходу.
– Всегда ты так, тянешь до последнего.
Ну, что помешало на часок раньше уйти, а?
– Люблю я это, ну ты сам знаешь, что тебе объяснять.
Выход в кружке, тем временем выпарился, и на дне каталась тяжелая масса. Точными движениями, Антон, закатывал смолу.
– Пожалуй, хватит, а ну посмотри, - он дал глянуть, Шмалю, хотя и без него знал, что все ништяк. Затем поставил кружку в заранее налитую миску с холодной водой. Прошел в комнату, заглянул в старенький шифоньер, и из внутреннего кармана пиджака достал пяти кубовый баян* с ангидридом.
– Антон, поставь музыку, потихоньку,- донесся из кухни голос, Шмаля.
Поставив пластинку с группой "Whitesnake", Антон, вернулся на кухню. Вылил в кружку, которая к тому времени уже успела остыть один куб ангидрида, и обратным концом чайной ложки стал растирать кислый*. Затем опять взяв кружку пассатижами начал нагревать. Через десять минут все было готово. Ширка остывала в кружке. Вся процедура от начала до конца не заняла и получаса. Всего получилось пятнадцать кубов ядерного продукта. Антон, выбрал по два с половиной куба в каждый шприц, остальное пока оставил в кружке.






