ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мы, Автор - Николс Дэвид, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Мы Николс Дэвид Мы, Автор - Николс Дэвид, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. David Nicholls US Copyright © David Nicholls, 2014 All rights reserved This edition is published by arrangement with Curtis Brown UK and The Van Lear Agency LLC Издание подготовлено при участии издательства «Азбука». Издательство Иностранка® В память о моем отце Алане Фреде Николсе Только ты доказала мне, что у меня есть сердце, только ты осветила мою душу. Только ты открыла мне, кто я такой; без твоей помощи я бы знал о себе лишь то, что у меня есть тень, — она скользила бы по стене, а я по ошибке принимал бы ее причуды за мои собственные действия… Итак, дорогая, ты понимаешь, что ты сделала для меня? И теперь мне страшно представить, что какие-то незначительные обстоятельства могли бы помешать нам встретиться. Натаниель Готорн, письмо Софи Пибоди 4 октября 1840 г. Книга первая Большое турне Часть первая Англия Они стали друг для друга милой привычкой, и от этого у нее появились вокруг рта морщинки, похожие на кавычки, как будто все, что она говорила, уже было сказано раньше. Лорри Мур. Агнес из Айовы 1. Грабители Прошлым летом, незадолго до отъезда моего сына в колледж, жена разбудила меня среди ночи. Поначалу я решил, что она трясет меня из-за грабителей. С тех пор как мы переехали за город, у жены появилась привычка вскакивать от ма

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — Когда мы впервые приехали в Париж, я сказал: «Давай купим несколько французских палок», а ты рассмеялась и заявила, что я провинциал. Я сказал, что так их называла моя мама. Отец считал их варварскими. «Сплошная корка!»

— Похоже на твоего отца.

— Когда мы впервые приехали с тобой в Париж, то купили сразу штук двадцать и повезли домой на самолете.

— Помню. Ты еще ругал меня за то, что я отгрызала горбушки.

— Уверен, что я тебя не ругал.

— Ты говорил, что багеты от этого черствеют.

Мы снова помолчали немного, свернув на юг в сторону Сены.

— Интересно, что затеял Алби? — спросила Конни.

— Дрыхнет, наверное.

— Тогда все в порядке. Это можно.

— Либо дрыхнет, либо пытается понять, почему на подоконнике нет заплесневелых кружек. Наверное, до сих пор в отеле, прожигает сигаретами шторы. Обслуживание номеров! Принесите мне три банановые кожуры и переполненную

пепельницу…

— Дуглас, именно для этого мы сюда и приехали, чтобы избежать подобных упреков.

— Знаю. Знаю.

А потом она замедлила шаг и остановилась. Мы находились на улице Жакоб, напротив маленького и несколько обветшалого отеля.

— Смотри. Мы здесь жили, — сказала она, беря меня за руку.

— Ты запомнила.

— Ту поездку — да. Какой у нас был номер?

— На втором этаже, угловой. Желтые шторы. Вон там.

Конни положила голову мне на плечо:

— Наверное, нам следовало поселиться здесь.

— Я думал об этом. Но решил, что будет немного странным: мы ведь теперь с Алби.

— Нет, ему бы понравилось. Ты бы рассказал ему историю, он теперь достаточно взрослый.

34. Отель на улице Жакоб

Случилось это восемнадцать лет назад.

Приближалась годовщина со дня рождения нашей дочери, а вслед за ней, почти сразу, та, другая годовщина. Я знал, что в эти дни Конни придется трудно. Ее горе, как я успел заметить, накатывало волнами, и, хотя промежутки между гребнями удлинялись, вселяя надежду на то, что однажды наступит день, целый день, когда мы не вспомним о нашей дочери, очередной шторм был

неминуем.

В своем обычном стиле, командно-запугивающем, я пытался с маниакальной оживленностью приободрить Конни; щебетал без перерыва, как утренний диджей, беспрестанно названивал ей с работы, старался при любой возможности обнять и ласково чмокнуть в макушку. Пустые сантименты — неудивительно, что она была грустная, — вперемежку с короткими приступами ярости, когда, оставшись один, я от бессильной злобы бил кулаком в стену, потому что ничем не мог ей помочь. Да и себе тоже, потому как и я имел право на собственное чувство вины и горя.

Можно было бы ожидать, что там, где не справился я, помогут ее многочисленные верные друзья, но куда бы мы ни бросили взгляд, повсюду видели младенцев или карапузов на руках, и оба находили выставленную напоказ родительскую гордость почти невыносимой.