Я подумал, что они очень… — Я поискал в голове какой-нибудь художественный термин. — Красивые, то есть я не разбираюсь в искусстве…
— Но
знаешь, когда тебе нравится, а когда — нет?
— Совершенно верно. А еще ты потрясающе рисуешь руки.
Она улыбнулась, взглянула на свою руку и, раздвинув пальцы, опустила на мою:
— Давай не будем говорить об искусстве. Или плодовых мушках.
— Ладно.
— Поговорим лучше о прошлых выходных. То есть о том, что случилось.
— Отлично, — сказал я, а сам подумал: «Ну вот и все». — Что ты хотела сказать?
— Не знаю. Вернее, мне казалось, что я знаю.
— Продолжай.
Она засомневалась:
— Ты первый.
Я на секунду задумался.
— Ладно. Все очень просто. Я чудесно провел время. Я рад нашему знакомству. Все было здорово. Хотелось бы повторить.
— И все?
— И все. — Это никоим образом не было все, но мне не хотелось ее пугать. — А ты что скажешь?
— Я думала… Я думала то же самое. Мне было
радостно
, а это так необычно. Ты был очень мил. Нет, не так, я хочу сказать другое, я хочу сказать, ты был внимательный, интересный, а еще мне понравилось с тобой спать. Очень. Было здорово. Твоя сестра права — ты тот, кто мне нужен.
Я достаточно часто оказывался в подобной ситуации, чтобы ждать неминуемого «но»…
— Но у меня не очень удачный опыт отношений. Они не ассоциируются
у меня с радостью, особенно мой последний роман.
— Анджело?
— Совершенно верно. Анджело. Он обращался со мной не очень хорошо и заставил быть… осторожной. Наверное, я сама хочу быть осторожной, если продолжать дальше.
— Но ты хочешь продолжать дальше?
— С осторожностью.
— С осторожностью. И это значит?..
Она на секунду задумалась, прикусив губу, затем наклонилась вперед и опустила ладонь на мою руку:
— Это значит, что если мы прямо сейчас оплатим счет и выйдем на улицу, если мы найдем такси и отправимся к тебе домой, то я буду очень счастлива.
А потом она меня поцеловала.
…
— Официант!
50. Дикая вечеринка в номере 603
Вечеринка началась в час, когда большинство вечеринок обычно заканчиваются, привычный дискант под басовые бум-ц-ц-ц электронной музыки вскоре сменился
низкочастотными ум-па-па, ум-па-па в сопровождении четкого скрипа.
— Это что… аккордеон?
— Угу, — ответила Конни.
— Но Алби не играет на аккордеоне.
— Значит, у него в номере аккордеонист.
— Какой ужас!
Теперь астматическое пыхтение перешло в четыре знакомых пронзительных минорных аккорда, играемые по кругу, под громкое топанье и похлопывание по бедру в исполнении моего сына.
— Что это за песня? Я ее знаю.
— Кажется, это «Smells Like Teen Spirit».
— Что-что?
— Послушай!
И точно, это была она.
Когда… если… я представляю аккордеониста, то почему-то всегда это смуглый мужчина в бретонской кепке.






