Кир был худощавым, но в тоже время крепким и жилистым, с чётко очерченными рельефными бицепсами. Разглядев татуировку на плече - тёмно-синий скорпион на фоне парашюта и надпись «Никто-Кроме-Нас» - Березина скривилась. Плохих парней тянуло украшать себя изображениями собственных сект, призванных подчеркнуть чувство собственной значимости. Секта Кира называлась ДШД – что это обозначает, Маринка постеснялась спросить. Наверное, название рок-группы. Многие подростки увлекаются музыкой, собирают музыкальные коллективы, играют в подвалах и гаражах - с возрастом обычно увлечение проходит, а упырь скорее всего в самом разгаре... разгаре...
Мысли сбились вместе с дыханием. Березина задрала подбородок и отчаянно покраснела, столкнувшись с внимательным взглядом упыря, заполненным льдинками лёгкой настороженности.
Светлые волосы, легкомысленно зачёсанные наверх, открывали спокойное умное лицо с высокими скулами, поражающее мягкой гармоничностью и совершенно не вяжущееся с образом преступника, который рисовало Маринкино воображение каждый раз, когда они общались за стенкой. На фоне загорелой кожи светлые брови, украшенные тремя колечками, тёмные ресницы и незабудковые глаза составляли контраст, но самым ярким акцентом служили «сносящие крышу» губы: полные, чувственные, с твёрдой линией и приподнятыми уголками, на краешке которых темнели капельки пирсинга.
Березиной в которой раз захотелось дать себе по морде один раз, а лучше два или три... О чём она думает, мать его за ногу? Это же упырь! Упырь! Противная упырятина!
– пришлось повторить несколько раз как заклинание, но вот только, наверное, хреновый из Маринки был маг - нифига не подействовало. Мозги плавились, производя странные метаморфозы с сознанием, заставляя путаться мысли.
– Значит, по рукам, – решила Маринка и, вытерев мокрые пальцы о майку, смело протянула ладонь, решив положить конец всему или начало.
– Что именно? – Кир свёл брови, осторожно взял её лапку, изучая с недоумением - не определившись, что с ней делать. На фоне его лапищи кисть Маринки смотрелась беззащитно
детской. А вот сведённые вместе брови и пристальный вопросительный взгляд образовал острую нехватку воздуха в груди и досаду на саму себя.
– Ты перестаёшь слушать музыку, даёшь мне высыпаться, ведёшь себя по-человечески, а не как уебан... – поспешно начала перечислять Маринка, немного резче, чем хотелось, но контакт с Кириллом пугал и следовало немедленно поставить его на место. Обозначить это место для себя как нечто ниже плинтуса, пола и вообще ничего не значащее. Конечно, она старше, взрослее, имеет право поучать и вообще, и вот... и ещё...
На фразе «ты меня достал, ушлёпок» перемирие превратилось в зыбкое облачко, зато в воздухе ощутимо начала концентрироваться опасность.






