– бросила я.
– А почему… он ничего не помнит? – осторожно спросила Кети.
– Я не знаю. Никто не знает. И никто не в силах помочь ему вспомнить. – сквозь зубы процедила я.
Подруга тяжело вздохнула. Ее теплая ладошка легла поверх моего сжатого кулака. Эта поддержка была сильнее и прочнее всех остальных. Она поддерживала мой разум и мою душу. Она верила в меня и принимала меня такой, какая я есть. Это было лучше, чем даже целая армия охранников, живой стеной оцепивших дом. Я подняла на подругу глаза.
– Если бы я могла, то я бы обязательно помогла ему вспомнить. – тихо сказала Кети.
Нет ничего хуже, чем не знать, кто ты на самом деле. Я видела, насколько ему было плохо от этого, как бы сильно он это не скрывал. Все веселые истории из прошлого отзывались грустным блеском у него в глазах. А для меня это было словно ножом по сердцу. Я уверена, что Дэн которого я знаю, не многим отличался от парня, которым он был до этого. Не могу даже представить, какого это – жить и осознавать, что даже имя у тебя фальшивое. И создавать себя заново. По крупицам. Нужно быть сделанным из титана, что бы сохранить хладнокровие.
– Нет. Не помогла бы. Ты сама не понимаешь, о чем говоришь. Демоны сильные, но не всемогущие. И некоторые вещи даже нам не под силу. Ты не можешь изменить природу. Не можешь изменить течение времени. Это никому не под силу. – ответила я, качая головой.
– Но, ты же говорила, что демоны духа могут приподнимать временную завесу! – воскликнула подруга, подрываясь на ноги.
Я окинула ее мрачным взглядом.
– Сядь. Могут. Но это несет неотвратимые разрушения. Как для окружающей среды, так и для тебя лично. Я видела последствия. И, хуже того: я их чувствовала. Эта энергия… она мертвая. Игры со временем высушивают тебя еще хуже, чем ракшасы. Безвозвратно. Нещадно. Полностью. На мили вокруг умирает все живое. Это еще хуже, чем ужасная способность зубастиков воскрешать трупы.
Кети передернула плечами. Хорошо, что эту часть разговора мы уже прошли.
– И ему абсолютно никак нельзя помочь? – в отчаянии спросила она.
Отрицательно качаю головой.
– Это чертовски грустно. – вздохнула подруга.
Я согласна с тобой. Это очень грустно. Какого бы непобедимого героя не строил из себя Дэн, его гнетущую пустоту никто и никогда не сможет заполнить. Он может ее подавить (как и делает), забыть, отодвинуть на задний план, попытаться заполнить чем-то другим, но не убрать полностью. Он глубоко заблуждается, если думает, что я не замечаю того, как он просыпается среди ночи. Как он мрачнеет на доли секунды, когда разговор заходит о детских историях или просто о прошлом. Дэн уязвим, так же, как и все мы. Он пытается быть сильным, в первую очередь для себя. И я бы все отдала, только бы узнать, что твориться у него на уме.






