– Вот эту установку надо почистить, – сказал сержант.
По сравнению с ракетой она, казалось, была сделана из более грубого металла и имела темный цвет. Грязной она никак не выглядела. Но, как объяснил сержант, для поддержания в нормальном состоянии чистить ее нужно ежедневно. Сержант показал новичкам, где находились тряпки и баночка с бензином, с помощью которых нужно было почистить этот механизм. В одном углу ямы была небольшая деревянная дверь, она вела в небольшое отверстие, напоминающее нору. Именно здесь лежали все необходимые принадлежности для чистки техники. Резко пахло бензином. Новички принялись за работу.
Чистка установки продолжалась до самого вечера, пока сержант, взглянув на часы, не сказал, что пора возвращаться в дивизион и готовиться к ужину. Сержант был неразговорчив, держался строго и о себе ничего не рассказывал; удалось узнать только его фамилию – Садретдинов.
Во дворе дивизиона к этому времени уже собрались другие солдаты. Некоторые из них сидели в местной «курилке». Другие пытались вымыть руки под тоненькой струйкой воды из трубы в одном углу двора. Вода была также и в так называемой «летней бане» — грубой конструкции из железных ограждений с четырех сторон без крыши с небольшим круглым баком посередине. Но она была предназначена для
других целей: для купания или стирки. Слегка смочив руки и потерев их одну о другую, солдаты уходили строиться на плацу. Вскоре к ним стали присоединяться и те, кто сидел в курилке.
Строй этот имел свои особенности, чего они прежде в полку не замечали. Самые молодые, то есть те, которые прослужили меньше других, должны были стоять в первых рядах. Когда новички хотели встать во второй ряд, им тут же объяснили, и не очень-то вежливо, что их место в первом ряду. При этом в первые дни многие солдаты обращались с новичками настороженно.
Ужин прошел так же, как и обед: одни расхватали жареную рыбу и белый хлеб, оставив нежирную перловую кашу с кусками серого хлеба другим. Новички, еще не сумевшие ближе познакомиться с жизнью в дивизионе, с удивлением стали обнаруживать, что вкусная еда попадает одним и тем же людям – как они постепенно научились различать — старослужащим. Нельзя сказать, что в полку их кормили особенно вкусно и сытно, и не хотелось дополнительно поесть. Но там они получали полностью все – свои куски белого и черного хлеба, столько масла, мяса и рыбы, сколько полагалось каждому. Может, в ротах полка, внутреннюю жизнь которых они не видели, происходило то же самое? Они знали понаслышке, что и там молодые солдаты живут иначе, чем старослужащие, иногда даже становились свидетелями того, что «старики» из рот полка перекидывали молодым более тяжелую работу, могли даже подзатыльник дать.






