Песня была цепляющей, смесь рока и блюза, они отлично играли, с идеальной синхронностью. Ашер не был одним из
тех гиперактивных вокалистов, которые бегали по всей сцене. Он стоял у микрофона, немного наклонившись в сторону и покачиваясь. У него глубокий и мелодичный голос, гипнотизирующий. Он очень эмоциональный певец, который вкладывает каждую частичку себя в песню. Был еще один гитарист, тоже красавчик, бас-гитарист с сильной аурой, которая исходила от него. Он высокий и накаченный, даже сильнее, чем Шторм, с длинными черными, как смоль, волосами и смуглой кожей. На вид он мог сойти на коренного американца. Шторм говорил, что все в группе – это его братья и кузены, но этот парень совершенно отличался от остальных. Он темный, не улыбчивый, из него сочилась чувственность.
Наконец, я позволила себе посмотреть на Шторма, оставляя лучшее напоследок. Видя его на сцене, то, как он играет на гитаре, своеобразно покачивается и отбивает ногами ритм, как развиваются его волосы, как он улыбается зрителям, точно, как Чеширский кот… У меня не хватает слов, чтобы описать, как я себя чувствовала. Кажется, он – сгусток энергии их группы. Он играл с публикой, подходил к краю сцены, разрешал девушкам хватать
себя за ноги. И, чувак, они хватали. Целая толпа женщин протолкалась к сцене, чтобы быть ближе к группе, и визжала. Они любили эту группу. Они любили его.
Я гордилась. Завидовала. Ощущала возбуждение. Была напугана. Я пыталась представить, будь я сейчас с ним в отношениях. Смогла бы выдержать такое? Наблюдать, как другие женщины щупали его? Смотреть, как он самодовольно расхаживал по сцене и выступал на подобных концертах на протяжении нескольких месяцев в течение года? И где в это время была бы я? Здесь, наблюдала за ним? Или сидела сама дома, разрываясь от сомнений? Беспокоясь? Сводила себя с ума?
Песня подошла к концу, и Аш поднял руки вверх:
– Спасибо всем, что пришли!
Толпа ликовала. Шторм встретился со мной взглядом. Он усмехнулся и подмигнул мне. Люблю, когда он так делает.
Эми толкнула меня локтем:
– Вот дерьмо, Эв. Они потрясающие. И все такие чертовски горячие. Только взгляни на басиста. Чего бы я ни сделала, чтобы оказаться под этим телом хоть ненадолго! Чертовски горячий!
Лукас наклонился к нам:
– Это Вандал. Мой брат, - рассмеялся он.
– Он одинок? – прокричала через столик Эми.
– Все время.
– Даже не думай! – предупредила я ее. Последнее, что мне сейчас нужно, так это, чтобы она связалась с товарищем по группе и двоюродным братом Шторма.
Группа оглушительно запела вторую песню, эта была быстрее, в ней было немного больше от металла. Как-то я слышала ее по радио, но понятия не имела, кто исполнитель. Это была одна из тех песен, которую я бы врубила в машине по громче и прибавила бы газу.






