Ты себе, блядь, даже не представляешь, как сильно я хочу остаться здесь и облизывать каждый сантиметр твоего тела.
– Я не хочу, чтобы ты уходил.
– Еще две недели, Эви. А потом я весь твой. Я сказал своей маме, что тебе нужны будут несколько отгулов, когда я вернусь. Так что, я вроде как похищу тебя.
Я хихикнула.
– Правда, так сказал? Почему у меня такое чувство, что ты устроил меня на работу к своей маме только, чтобы выпрашивать для меня выходные?
Он поцеловал меня в шею.
– Ты получила эту работу только благодаря себе, детка. Но я буду выпрашивать для тебя отгулы. Блядь… Я пообещал себе, что не стану начинать эту тему, когда приеду сюда. Не хочу, чтобы в нашу первую ночь нас подгоняло время. Я не хочу так.
Ах… За это я его и люблю.
– Меня это тоже расстраивает, - ответила я, покрывая поцелуями его грудь.
– Но… Я бы с удовольствием преподнес тебе твой первый урок. Если ты этого хочешь.
То, что он сказал, медленно дошло до моего сознания. Минет. Первый урок.
Он навис надо мной, глядя прямо в глаза и поглаживая пальцем мою щеку. Его глаза потемнели от похоти. Я не хочу, чтобы он так ушел, с таким стояком. Особенно помня, что при приземлении у самолета его ждет Сисястая и сотни других женщин, которые будут
лапать его сегодня ночью, пока он будет выступать на сцене.
Но даже больше, чем это, я хочу дать ему что-то. Частичку себя. Хочу показать ему, как сильно я его жажду, какой счастливой становлюсь рядом с ним.
– Да, - прошептала я. – Покажи мне, как удовлетворить тебя так же, как ты сделал это для меня на столе.
Его глаза стали шире, он страстно меня поцеловал:
– Ты уверена? – спросил он.
Я кивнула до того, как успела передумать.
Он встал и осторожно потянул меня за собой, а потом полностью стянул с меня футболку и бросил на пол к своей.
Шторм быстро поцеловал меня:
– Иди на кухню и принеси газировку и полотенце.
Когда я встала, он шлепнул меня по заднице прежде, чем я ушла.
Блин. Газировка и полотенце.
Не думать.
Когда я вернулась к дивану, его глаза стали такими темными и насыщенными, что я даже чуть не испугалась. Сейчас передо мной предстала та его сторона, которую до этого я видела только в слабых проблесках. Его невероятная чувственность и мощь. Они буквально просачивались из него. И полностью стерли с его лица привычную милую, сексуальную улыбку и смешинки в глазах.
– Я хочу, чтобы ты раздела меня.
У него был низкий и хриплый голос, как тогда, когда он пел на сцене тем вечером.
Я
стала перед ним на колени и расшнуровала его ботинки, сняла их, а следом и черные носки. С трудом сглотнув, я расстегнула пояс, мои пальцы дрожали. Я расстегнула ему джинсы, потянула за молнию и стянула джинсы вместе с боксерами до коленей. Он поднял ноги, чтобы я могла полностью их снять.






