— Я никогда не буду накладывать на тебя проклятие и отсылать тебя куда-то. Ты моя малышка, ты ведь знаешь это?
— Я думала, что я уже большая, так как мне пять.
— Неважно, насколько ты будешь большой, ты всегда будешь моей малышкой, я люблю тебя больше всего на свете.
— Больше всего? Даже больше шоколада?
Я наблюдаю, как он смеется, его улыбка огромная, а в уголках глаз появляются морщинки:
— Даже больше шоколада.
Я кладу руки на его щеки, которые покрыты колючей щетиной и говорю ему:
— Я тоже люблю тебя больше шоколада.
Он чмокает меня в губы и говорит:
— Хочешь знать, что слаще шоколада?
— Угу.
Прежде чем я могу спрыгнуть с его коленей, он начинает играючи атаковать мою шею, щекотать меня,
а потом мы вместе падаем на пол, я кручусь, смеюсь и визжу. Только звонок в дверь останавливает его. Я пытаюсь отдышаться от смеха, он садится на колени и говорит:
— Запрыгивай.
Я поднимаюсь с пола, запрыгиваю ему на спину и еду на ней до входной двери.
Слышали высказывание: «Остерегайтесь того, что находится с другой стороны?». Никто, возможно, не мог вообразить, как поменяются наши жизни, после того как он откроет эту дверь. Раньше, я хотела, чтобы кто-нибудь наложил на меня проклятие, и я навсегда превратилась бы в гусеницу. Возможно, у меня была бы прекрасная жизнь гусеницы в волшебном саду вместе с Карнеги. Мы бы проводили дни напролет в поисках ягод и бесцельно плавали в листьях кувшинок по пруду. Но вместо этого мне пришлось узнать суровую правду жизни в пять лет. Правду, которую скрывают от маленького ребенка, позволяя ему верить, что сказки реальны... но это не так.
И магии не существует.
— Полицейское Управление Округа Кук, — все, что я слышу — это толпу мужчин, которые врываются в дом.
Хаос. Громкий хаос.
— Папочка! — кричу я, напуганная. Цепляюсь руками за его шею, будто тисками, когда мужчина хватает меня. — ПАПОЧКА!
— Все в порядке, малышка, — я слышу голос папы, и еще какой-то мужчина говорит одновременно с ним: — Вы арестованы.
Я не знаю, что означают эти слова, ледяной страх пронзает меня, я сжимаю руками папину рубашку, не желая отпускать его.
— Все хорошо, малышка. Все будет хорошо, — продолжает повторять он, но его голос другой, я думаю, что он тоже напуган.
— Тебе нужно пойти со мной, — говорит мужчина, который держит меня.
— Нет! Отпустите!
Я начинаю пинаться, когда меня отрывают от папочки, его футболка растягивается, потому, как мои руки очень крепко вцепились в нее.
Я вижу папины глаза — голубые — когда он поворачивается ко мне и смотрит на меня:
— Все хорошо, — говорит он спокойно, но я не верю. — Не пугайся, все хорошо.
— Нет, папочка! — выкрикиваю
я, и слезы начинают капать из глаз. Я держусь за его футболку, пока меня не оттягивают настолько далеко, что она выскальзывает из рук.






