ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Женщины, Автор - Филипенко Олег Васильевич, , Жанр - Поэзия, Поэзия. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Женщины Филипенко Олег Васильевич Женщины, Автор - Филипенко Олег Васильевич, , Жанр - Поэзия, Поэзия. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Олег Филипенко ЖЕНЩИНЫ Нимфы окол нас кругами Танцевали поючи, Всплескиваючи руками, Нашей искренней любви Веселяся, привечали И цветами нас венчали. Михаил Васильевич Ломоносов И в перси тихим поцелуем Он деву разбудил, грядущей близостью волнуем. Велимир Хлебников ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДЕТСТВО I. КОМНАТА 1 Что может быть приятней для мужчины, чем разговор о женщинах? Хотя не всякий согласится с этим. Я не стану возражать таким. Причины о женщинах не думать, о, Творец, не вижу я. Как и не вижу смысла во всем, где правит умысел и числа, где нет любви иль секса, наконец. Последнее, ну, то есть секс, конечно, ничто с любовью. Но любовь – конечна. 2 А секс – он рядом. Он всегда. Он есть. Но возвратимся памятью в те годы, когда я был ребенком и природы нарядный сарафан являл мне весть благую и таинственную вкупе. Мир новым был, я, помню, понимал, что помещен куда-то, что попал не знамо как сюда и что наступит, возможно, день, постигнет голова как звуки превращаются в слова. 3 Я, помню, сидя на очке в уборной, в дверную щель смотря на Божий свет, на то, как воздух зноем разогрет, все силился понять, как может вздорный набор каких-то звуков словом стать и бормотал слова, пытаясь тайну сложенья з

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

8

Прижавшись к воспитательнице, я

смотрел в огонь и власть очарованья

испытывал от жизни. До сознанья

так ясно доходило, что моя

сегодня жизнь коснулась новой тайны.

И, яблоко печеное жуя,

я наслаждался вкусом бытия

и тем, что жизнь дается неслучайно.

Все это, как догадка,

сердце вдруг

мне озарило светом. Жизни звук

9

был так же нов: шуршанье под ногами

листвы осенней, веточек в огне

треск удивительный и редкий в тишине

вороний крик, все это было с нами.

Куда все делось? Все ведь здесь: вокруг.

Зачем же, словно данность, принимаем

мы этот мир и тупо разрушаем

все то, на что молиться нужно, друг?..

Ответа нет… Точней, он есть, но скучно

мне говорить о том, что неразлучно

10

с моим сознаньем было много лет,

что низость человеческого сердца –

угроза миру, но твердили перцы

отдельные мне: прекрати свой бред!

Теперь, когда бен Ладен и талибы,

короче, весь отстой, как сгусток зла,

как квинтэссенция его, в наш мир вползла,

я говорю: минуточку, могли бы

вы почитать о звездах и цветах,

о женщинах и о моих мечтах.

II. ГЛУПОСТИ

11

Ах, девочку я помню в детском саде…

Точней, их было две: близняшки, но

одну запомнил лучше, ей дано

родителями имя было Надя.

Ее сестра звалася Майей, мы

все Майкой называли ее, помню,

я очень удивлялся, что ведь стремно

так прозываться:

майкой. И из тьмы

беспамятства вновь выплывает образ

красивой Нади, с коей я, знакомясь,

12

поссорился мгновенно, и потом

я часто обижал ее, бедняжку,

мне слезы ее нравились: и тяжко

и сладко становилось: к горлу ком

подкатывал: ах, бедная, рыдает!..

Как жаль ее мне было, и любовь

испытывал я к ней; и после вновь,

чтоб чувство повторить, что столько дарит

мгновений сладких сердцу, обижать

пытался Надю… Помню, раз в кровать

13

я к ней залез во время сна ночного,

ведь часто приходилось ночевать

мне в садике и, чтобы не скучать,

играли, как могли мы: то в больного

и доктора, то в что-нибудь еще…

И вот уже в кровати с нею лежа

и, опыт познавательный свой множа,

я был застигнут нянечкою… С щек

румянец перешел на уши: стыдно

мне стало вдруг… Ругает как… Обидно…

14

Но в доктора играть не прекратил

я после взбучки от сердитой няни,

стал только осторожнее и Тане,

другой знакомой девочке, твердил,

что в доме страшно, лучше бы в сарае

нам поиграть в запретное, - она

была моей

соседкой – лишь стена

забора разделяла нас, – играя,

его мы перелазили и вот

в сарае запирались… Жирный кот

15

свидетелем утех являлся наших.

Я смутно помню Танечкин сарай:

кругом дрова, пол земляной и край

стола, что синей краской крашен,

в луче дневного света… Было там

немножко сыро, вкусно пахло краской,

дровами, керосином, там, потаскан,

лежал матрас в углу и прочий хлам

из ветоши, которым укрывались

мы с Танею, а после раздевались.