Что бы она без него делала?
Кира вздохнула и позвонила Миле на сотовый, городского не знала. Механический голос уведомил, что номер не обслуживается. «Ладно, перезвоню позже», — решила она и набрала Элкин номер. Если и эта пьяна… Но боялась Кира напрасно. Эля откликнулась сразу же и была совершенно трезвой.
— Да, слушаю, — голос звучал странно. Настороженно и вместе с тем робко.
— Элечка, привет, это Кира.
— А, привет, Кирюха! – Теперь в голосе слышалось облегчение.
— Мне сегодня мама Ленькина звонила. Сказала… в общем, Леня вчера умер.
— Как так – умер?
— Покончил с собой.
— Покончил… А что он сделал? — странно, но скорби и потрясения в интонациях не было. Скорее, какой-то неприличный интерес.
— Я не знаю. Не спросила. Как-то не до того было, — холодновато ответила Кира, не желая сейчас это обсуждать. — Похороны завтра. Если сможешь, подходи к одиннадцати.
Эльвира молчала и шумно дышала в трубку.
— Эля, ты меня слышишь?
—
Слышу. Приду.
Было в их разговоре что-то странное. Кто-кто, но Эльвира точно не могла подобным образом отреагировать на смерть друга юности. Кира ждала, что ей придется долго успокаивать подружку, утешать, советовать принять валерьянки, плакать вместе с ней в три ручья. И только вот этого — отчужденности, холода, вроде бы даже равнодушия — она никак не ожидала.
Эльвира, которая терпеть не могла своего имени и всем велела называть ее только Элей или, лучше, Элкой, всегда была чересчур эмоциональна. И ничего не умела скрывать, хотя часто ей это вредило. Иногда люди, которые плохо знали Элку, обижались на прямоту ее суждений и откровенность. А она не понимала — как можно иначе?
Чтобы ходить с Элкой в кино или в театр, надо было иметь железную выдержку. То хохочет на весь зал, как чумная, то рыдает, никого не стесняясь. Такой отзывчивый и благодарный зритель — мечта любого режиссера. Но сидеть с ним рядом в кинозале — суровое испытание. По Элиному лицу можно читать, как по листу бумаги. Все чувства — вот они, напоказ. Любит, ненавидит, презирает, уважает — все с разбегу и в лоб. Началась любовь — весь институт знает. Закончилась — тоже. Правда, чужие тайны Эля хранить умела. Но своих собственных не имела вовсе.
Слыша ее голос по телефону, Кира недоумевала: неужели это она, безбашенная, искренняя, смешливая Элка?
— Эля, — снова неуверенно позвала Кира, — у тебя что-то случилось? Как твой художник?
— Художник? Какой еще…А-а-а, ты про это ничтожество? Не знаю, и знать не хочу!
Вот все и выяснилось. Элка просто в стадии разрыва отношений. Прощай любовь — здравствуй,
депрессия! Наверное, еще не вполне осознала, что ей сказала Кира.
— Ладно. Завтра увидимся.
— Подожди, подожди, — поспешно закричала Эля, — ты нашим звонила?
— Звонила, — вздохнула Кира. — У Мили телефон отключен.






