— По-другому подобную настойчивость объяснить не могу. Он выражал желание познакомиться с тобой.
— Ты был против?
— Да, не тот это зять, которого я надеялся получить.
— Что посоветуешь?
— Действуй прямо, как ты любишь, он меня хорошо знает, так что ничего серьезного не случится.
— О разговоре сказать?
— Скажи.
— Хорошо, спасибо, позвоню, как все завершится.
— Жду.
Ася повернулась, чтобы выйти и натолкнулась на стоящего человека.
— Простите, — извинилась Ася.
— Внимательнее следует быть, — раздраженно отозвалась стильная девушка.
— Буду, — пообещала Ася.
— Вика, дорогая ты куда? — насмешливый мужской голос заставил незнакомку подпрыгнуть.
— Черт.
Девушка начала судорожно озираться.
Обычно Ася не ввязывалась в чужие проблемы, опасаясь обрести свои, но сейчас решила махнуть рукой на принципы.
— Помочь?
— А можешь?
— Кто его знает, пошли.
Пара минут быстрого шага и снова кабинет, где Геннадий разложил на столе какие-то бумаги.
— И снова я, правда, теперь с просьбой — девушка хочет уйти, не организуете? — обратилась к нему Ася.
Геннадий насмешливо взглянул на незнакомку и спросил:
— Добегаешься однажды, сама знаешь, всегда так везти не будет.
— Знаю, — огрызнулась та.
— Дура
ты, дорогая, дура.
Тем не менее, Геннадий поднялся и подал заметно нервничающей красотке руку, после чего обратился к Асе:
— Взгляните пока на бумаги.
Эффектная пара вышла, Ася достала листы и… вытащила сигарету. Предсмертная записка, несколько писем, подписи на открытке. Один почерк, один человек, ставшей причиной смерти ее отца.
Чужая предсмертная записка врезалась ей в память, как последнее послание собственного отца. Возможно, подобных было множество, но именно эту девушка видела в детстве. Она болела и не ходила в садик, отец писал снова и снова, пробуя достичь одного ему видимого совершенства. Он шутил и рассказывал Асе, как нужно писать чужими почерками правильно. Тогда это было увлекательно и интересно, отдавало тайной и романтикой.
Ровно до сообщения о смерти отца, принесенного каким-то знакомым. Доведенный обстоятельствами, он «спрыгнул» с моста на покрытую льдом реку. Мама спешно переехала в деревню, в самую глухомань, где устроилась работать фельдшером. Неделя веселья — неделя недоумения и боли — новая жизнь…
Их не трогали, правда, Ася так и не узнала, кому отошла городская
квартира, потому что в собственности у мамы оказался только старый полуразваленный дом. Но так ли это важно?
Их не тронули, в отличие от отца, написавшего не тот документ…
Чужая предсмертная записка, ставшая могильным камнем отца.
Ася никогда не поднимала эту тему в разговоре с матерью, но тот период запомнила очень хорошо, несмотря на свой возраст. Ей было всего шесть…
И вот теперь злосчастная записка снова перед глазами.






