Нужно позволить тем мужчинам выбраться за городские ворота, – объяснил он тем спокойным доверительным тоном, который развязывал языки придворным и сильным мира сего, но не воришкам в черных накидках. Однако Джейми умел меняться, перевоплощаться. – Я не могу устроить свалку у городских ворот. А вы можете?
Она размышляла несколько мгновений, а потом покачала головой.
– Хорошо. Договорились. Мы позволим им выйти за ворота, а потом догоним.
– И кому достанется отец Питер? – с подозрением посмотрела она на Джейми.
Так и не опустив руку в перчатке от двери над головой Евы, он сказал:
– Полагаю, мы предпримем одну атаку за один раз. Идите внутрь и садитесь.
Ева повиновалась, потому что выбор у нее был весьма ограничен: пойти на риск или потерять отца Питера. На самом деле выбор, подобный этому, значительно все упрощал. Риск ее не пугал, или, вернее, она уже привыкла к нему. Ее пугала неопределенность, отсутствие плана действий – и темнота. Темнота вселяла в нее ужас.
А у этого негодяя, по крайней мере, был план и к тому же смертоносно острый меч и арсенал кинжалов. Следовательно, она прилипнет к нему как смола до того момента, пока они не спасут отца Питера, а затем вместе со священником улетучится, как дым, и этот тип больше никогда ее не увидит.
Но в командах, которые он ей отдавал, словно она собака, не было абсолютно никакой необходимости.
Он толкнул дверь таверны, и она со скрипом распахнулась. А что в Англии не скрипит? Сырость, холод, повсюду ржавое железо и пьяницы – это совсем не то, что хотела бы увидеть Ева. Но она находилась здесь с миссией более секретной, чем спасение священника, чьи блистательные проповеди осветили ее мир десять лет назад
и заставили наконец согласиться, что в мире, несомненно, существует спасение, даже если она никогда его не получит.
– Туда. – Ее темноглазый повелитель указал на стол у дальней стены. – И садитесь.
И снова команды. Ей хотелось зарычать, но вместо этого она окинула взглядом шаткие деревянные скамейки и толстых крикливых англичан, повисших на дальней стойке, позади которой расположилась группа проституток. Однако, признала она, все здесь не так уж отличается от интерьера во Франции. Возможно, отсутствовали гобелены, а несколько штук, пожалуй, не были бы лишними, чтобы скрыть пятна и выбоины и уменьшить ужасный сквозняк, который всем, по-видимому, очень нравился.
Но, по правде говоря, мужчины, как она всегда замечала, прямо-таки расстилаются перед проститутками во всех уголках мира, и англичан вряд ли можно винить за то, что выбирают эль вместо, скажем, бургундского, чтобы их снять.
Ее спутник в тяжелых сапогах прошел по дощатому полу зала к задней стойке, которая шла вдоль всего помещения.






